— Да мне и неважно, — воскликнул я, — главное, как я могу сделать это, если могу?
— Только особенные люди могут звать, у кого сильные души и сильные желания, но опять же!..
Как будто с тобой разговариваю, Эстер. Ты вроде как есть, но на самом деле тебя нет.
«Как это — меня нет? Я ещё как есть! Я реальнее, чем всякий призрак!..»
И она замолчала под натиском пронзительного взгляда Тины.
Только бы она не услышала Эстер, как я Эвелину. Это же невозможно.
— Так кого вы хотите позвать? — хрипло спросила она. — Не Латунина, случайно?
И я ответил:
— Не его, нет. Моего отца.
В тишину ворвался звонок смартфона, поющий голосом Алины. Это был Евгений, но хитрый рингтон лишний раз напомнил мне — ты разбрасываешься словами перед всеми подряд, но не перед Алиной, женщиной, которая больше всех на свете нуждалась в правде, от которой же её и бережёшь.
Я вырубил звук, проведя пальцем по экрану.
— Алло?
— Феликс? — шум толпы и проезжавших машин заглушали его крик.
— Женя, я не слышу тебя.
— Феликс!.. «Чёрная зима», автобус, помнишь? Оно случилось. Я чудом каким-то уцелел!
Я вскочил на ноги. Проклятье! Почему это происходит!
— Женя, где ты? Я приду за тобой!
— Я где-то… — шумы мешали нам, вставая преградой, — так быстро… не приезжай, я сам...
— Я покажу тебе «сам»! Ещё раз, где ты?
Но Женя оборвал звонок.
Вместе с ним оборвалась часть моей души.
[Тина]
Мы просто обязаны найти его, во что бы то ни стало!
Эвелина решается помочь нам — будучи призраком, она гораздо быстрее нас, при желании она может быть почти везде.
И она находит его. И мы спешим на помощь.
— Сюда! Сюда, скорее! — кричит Эвелина, вылетев откуда-то из-за гущи рыжих деревьев.
Я веду Феликса вдоль по проспекту, куда привела нас Эви. Слепой к миру мёртвых, он бежит рядом со мной, стараясь не отставать и не потерять меня из виду. Убедившись, что мы на верном пути, Эви вновь ныряет в освещаемую фонарями ночь. Да нам уже и так ясно, куда бежать.
Прямо на тротуаре дымится коммерческий автобус, возле которого копошатся свидетели-прохожие, а также, по-видимому, напуганные случившимся пассажиры. А что именно случилось?
— Уриэль! — зову я во всё горло. — Ури, где ты? Уриэль!
Я так и научусь называть его по настоящему имени…
— Женя! — Феликс бросается в толпу и, раздвигая людей как шторы, огибает автобус.
Я спешу за ним. Валящий из окон дым окатывает пылью и смрадом. Я начинаю кашлять. На языке оседает привкус горечи, но почему-то с примесью чего-то солёного. Очень странный дым. А там, в автобусе, там, должно быть, трупы или хотя бы раненые...
К чёрту. Мне всё равно, что случилось, как всё произошло и что с другими. Мне важно найти Уриэля.
— Ури!
А вот и он. Господи, спасибо! Я машу ему и ускоряю бег.
Он стоит вдали ото всех белым силуэтом, сгорбившись, в обнимку с маленьким бежевым чемоданчиком, который он порой называет «рабочим кейсом». Крайне редко я видела его без него. Этот чемоданчик, набитый бумагами, карандашами и маркерами, постоянно висит у него на плече. Как он говорил: на всякий случай, где бы ни застало вдохновение.
— Женя, что стряслось? Что там было? — выпаливает Феликс сквозь одышку.
Уриэль так и держит чемоданчик, сильно удивлённый нашим появлением. При ближайшем рассмотрении я замечаю, что между чемоданчиком и пальто торчит краешек бумаги. Он что, рисовал в дороге?
— Как вы узнали, что я здесь?
— Моя призрачная подруга отыскала тебя, — говорю я. — Так что у меня связи.
Ури улыбается. А за его спиной на ветвях дерева качается Эвелина и посылает воздушный поцелуй. Я подмигиваю в ответ. Это точно, без неё я бы ничего сейчас не сделала.
— Связи, говоришь? Ну-ну, я это запомню, — улыбка спадает с губ Уриэля, едва он обращает взгляд на Феликса. — Слушай, Феликс, это переходит все границы.
— О чём ты? — тот отходит на шаг назад.
— Как «о чём»! О том, что твои слова сбываются! Я-то думал, убийцу интересуешь только ты. Тогда причём тут я? Я ему зачем?
Я не выдерживаю и цепляюсь за краешек зажатого на его груди рисунка. Запротестовать Уриэль не успевает — рисунок у меня.
— Ох ты ж… — выдыхаю я.
— Что там? — Феликс подходит ко мне и заглядывает в листок. — О, Боже.
Два ряда сидений, много быстрых штрихов, рваные очертания пассажиров и жирный графитный взрыв, символизирующий фонтан тёмной энергии, возникший из противоречивых переживаний Эстер Естедей.
Вот, что было в том автобусе.