Я открыл дверь и вошёл в квартиру. И не поднимая головы, я знал, что она уже стояла в прихожей, выйдя на скрипучий звук ключа в ожидании моего возвращения. Но не успел я хотя бы прикрыть за собой дверь…
— Алина, я сейчас всё объяс… — как она набросилась на меня с объятиями, повиснув на шее. С нашей разницей в росте мне пришлось сгорбиться, так сильно она потянула меня вниз.
— Феликс! Слава Богу! — руки Алины спустились к моей пояснице, и она крепко-накрепко обхватила мою талию. — Ты меня так напугал, я так боялась за тебя.
Я прикусил язык, стиснув в кулаке ключи, готовые подло ускользнуть сквозь пальцы. Как же мне чертовски стыдно перед ней! То, как она обняла меня, как положила голову на мою грудь, как всхлипнула на последней фразе и выпустила на волю слёзы — мой план был полностью провален. Пора бы мне запомнить, что далеко не всё идёт по моим сценариям.
Какой же я дурак.
— Тебе уже рассказали? — осторожно спросил я.
— Да конечно!.. От тебя ничего не добьёшься, мне уже Денис давно всё сообщил, а ты всё где-то ходишь!.. — часть слогов растворялось в растущем рыдании. — Где ты был, Феликс? Ты понимаешь, что я боялась за тебя? А вдруг бы тебя... тоже... убили? Я и думать об этом не желаю!
Она отпустила меня и убежала в ванную. Я, наконец, закрыл входную дверь и запер на три оборота. Вязкое ощущение, что нас подслушивали, прошло с шумом текущей из крана воды.
— Алина, я скажу прямо, — заговорил я максимально мягко, снимая пальто, — если бы меня хотели убить, то я бы уже был мёртв.
— Я не верю, — откликнулась Алина из ванной. — Вначале тебя помучают. Чтобы ты ощутил некую ответственность за то, что ты пишешь. Чтобы ты страдал, как твоя Эстер. А лишь потом убьют. Сам так поступаешь с персонажами, не так ли?
Кран закрылся, и Алина вышла ко мне с покрасневшим лицом и мокрыми прядками, прилипшими к вискам и щекам.
— Ты хотя бы подозреваешь кого-то? — шмыгнула она носом. — Кто может тебя так ненавидеть, что готов убивать?
— Ты спрашиваешь. Из моих знакомых никто бы на такое не пошёл.
— Тогда кто?
Точно, она же не знает ни про СМС, ни про надписи на стенах. Нет, одну из них она сама мне показала, но сообщение...
Я показал его Алине после того, как отвёл её в спальню, и мы вместе сели на кровать. Я рассказал ей всё, что произошло. Разве что о тебе не сказал, моя Эстер, как и о моём припадке — это к делу не относится. Важно то, что все линии последних происшествий сводятся ко мне, что убийца, вероятнее всего, сбежавший плод моего воображения. Он задумал свести меня в могилу при помощи чужих трагедий. Потому что, если я доберусь до него раньше, я оборву его жизнь как нить.
И потому что я умею творить.
— Чокнутый поклонник, здесь всё очевидно, — сказала Алина. — Наверное, у него случилось что-то такое, что совпало с каким-то из твоих романов. А теперь он мстит тебе со своими инсценировками.
— Это не просто поклонник, Алина, это настоящая копия Тальквиста. Женя не видел, кто подорвал автобус, но он едва не был убит по методу «Чёрной зимы».
— Так, может, это Тина? Она твоя поклонница, и она бывает невидимой.
— Однозначно нет, она была со мной, когда подорвался автобус. Всё взаимосвязано. И убийство, и автобус — это всё один человек, не совпадение.
— Ну... если ты так считаешь, я верю тебе.
— Да, я так считаю, — настаивал я. — И да, опережая твой вопрос, с Тиной я встречался, чтобы лучше узнать про призрачный мир. Раз эта копия Тальквиста тоже стоит одной ногой в мире мёртвых, я должен понять, как это работает в реальности, не в моих книгах. Понимаешь? Мои книги — одно, а наша жизнь — другое. В конце концов, — я придвинулся ближе к ней, и наши плечи коснулись друг друга, — даже мне не предугадать его следующий шаг, а я так хотел бы стереть его из того сюжета, что он прописал себе на уме. Теперь видишь?
Она видела. Она видела именно то, что я ей представил.
— Феликс, — Алина посмотрела на меня пристально, внимательно, сверкая большими совиными глазами, — Знаешь... Спасибо, что рассказал мне. Я снова чувствую себя частью твоего мира.
Как же мне хочется иногда взять и рвануть прочь отсюда, прочь от реальности, хоть на край света. Схватить Алину за руку и убежать далеко-далеко, мчась от невзгод под куполом звёздного неба.
Туда, где будем только мы.
Туда, где осталось детство.
Туда, где мы будем по-настоящему счастливы.
Но в мой мир ей пока нельзя. Мои кошмары по-прежнему живы, я должен уничтожить их, освободить от них мой разум — и, наконец, дать в него дорогу Алине, моему дражайшему совёнку. Пока он недостоин принять её.
Я допишу мой последний роман, запру в него всех своих монстров, глодающих рассудок.