— Выходит, Эстер для тебя важнее меня? Ты любишь её больше?
— Что значит «важнее тебя»? Что значит «больше»?! — опешил я. — Вас нельзя сравнивать! Потому что ты здесь, живая, настоящая! А Эстер… она всего лишь в моём воображении.
Алина отстранилась и сказала в пол-оборота:
— Вот именно. Она в твоём воображении. А вот меня там нет, Феликс. И вряд ли когда буду.
Я словно потерял дар речи. Зрение помутнело на миг, и я поневоле испугался, что вот-вот повторится вчерашний приступ. Я бы и оправдался перед ней как угодно, однако...
Алина вышла из комнаты и свернула в спальню, так не дав мне шанс на ответ.
Вскоре оттуда заиграла музыка из динамиков её смартфона. Её маленький утренний ритуал. Включив любимую музыку, она причёсывается и одевается в ежедневную одежду, порой пританцовывая возле кровати и покачивая в ритм головой.
Этим утром заиграла печальная баллада. Без лишних пояснений, Алина на меня в обиде.
«You said to me it won't be long now / You'll leave the world and you will join me here».
Вернув укативший к окну стул, я опустился на него и облокотился на стол. Мне бы пойти за Алиной в спальню, пусть хотя бы для того, чтобы одеться, а то всё тело озябло от активной ночи. Я же сидел и вслушивался в доносящиеся до меня певучие слова:
«I clawed and I clawed but I couldn't find you there. / You wouldn't wake, I couldn't sleep for years».*
Эх, чёрт возьми. В который раз я провинился.
Ты свидетель, Эстер, я не смею ей пока сказать что-либо! Она и без того подозревает меня в помешательстве. Недалеко и до разрыва... Нет-нет, невозможно! Если нас что и разлучит, то только смерть. Ни я не уйду от неё, ни её я не отпущу.
«Тогда соображай, многожанровый писатель! Как ты убедишь её в своей преданности, если ты не готов объясняться?»
Писатель, говоришь? Кажется, я тебя понял.
«Ты о чём это?»
Спасибо, Эстер. Спасибо, что напомнила о том, на что я ещё способен.
Я выхватил со стола первый попавшийся лист бумаги и начал быстро записывать:
«Это моя вина, она была во всём, в настоящем и прошлом. Я выстроил стену между нами, в которую она отчаянно билась, разрывая свои крылья. В конце концов, она улетела от меня, но я остался ждать её у стены, неустанно веря, что она вернётся.
Вскоре она появилась вновь, но лишь для того, чтобы пройти мимо меня, словно и нет ни меня, ни стены, ничего.
Как только она прошла, хрупкая как ангел, гордая как птица, маленький синий мотылёк опустился на её плечо. Он сверкал от скрытых мечтаний и несказанных признаний. Она протянула руку, но он не улетел. Она дотронулась до его лепестков, и он лишь встрепенулся. Мотылёк сел на кончик пальца, и его сияние коснулось её души, растопив лёд непонимания и печали.
И тогда она вернулась ко мне. И её глаза светились от тайного знания — я никогда не перестану любить её. Никогда, чтобы я ни делал. Никогда».
Когда-то давно Алина любила подобные очерки, которые я иногда сочинял по вечерам и рассказывал ей как самой верной и любящей слушательнице. Она в целом любит, как я читаю. Это началось ещё тогда, когда я записывал аудиоспектакли для радио. Алина до сих пор хранит их файлы. Славное было время.
А затем очнулась ото сна моя тайная тьма...
«Причём тут мотылёк, Создатель? Не слишком ли сюрреалистично?»
Это будет моим сокровенным знаком. То, что невозможно повторить по случайности. Только так я узнаю, что поступаю правильно. Так я узнаю, что желания мои умеют обретать форму.
Я сложил черновик пополам и прижал его крышкой ноутбука.
«Ну хорошо. Сейчас ты написал вещь. Что дальше? Ты же не будешь тупо сидеть здесь весь день!»
Не буду, разумеется, о чём ты говоришь. Я сейчас приду в спальню и, пока Алина не вышла, попробую с ней договориться. Не знаю, правда, что скажу ей. Но я придумаю что-нибудь. Как приду, сразу соображу, что делать. Для начала накину джемпер в качестве предлога, почему зашёл, а затем...
А затем все следующие размышления оказались бесполезны.
— Феликс!
На пороге появилась взволнованная Алина, переодетая в бежевую футболку и лёгкие светлые брюки. Я не сразу разглядел главное, так внезапно она возникла перед моим взором. В два шага я оказался рядом с ней, светлой фантазией, которую боялся упустить. И замер недвижно, когда Алина заговорила с трепетом:
— Феликс, ты посмотри. Откуда он? Просто чудо.
На её плече сидел маленький синий мотылёк.
Я протянул палец к его лапкам. Храбрый мотылёк уловил мою силу и запрыгнул на самый кончик. Дивная энергия обожгла на миг, ударив подобием тока. По всей ладони прошло слабое покалывание, растопив тепло, которое растеклось по всему телу.