«Будь осторожна, ради Бога» — зазвучал среди них голос Дениса.
«А как же ещё мне быть, — улыбнулась она мыслям. — Спасибо».
И зажглось первое пламя. Вырывающееся из ладоней, оно искало тьму, которую бы оно поглотило. Собрав силу в один огромный огненный шар, Агата бросила его в воронку, и её сияние утонуло в серебре облаков. Казалось, портал заглотил этот шар как горошину, но затем он закричал от боли тысячами голосов, развернулся в круг, почернел, обдул Агату новым ветром.
Больно тебе, да? Значит, ещё живой. Но ничего, стоит закрыть тебя, и ты вернёшься — к призракам, домой, где боли нет, где вечный покой.
И Агаты отпускает внутреннее пламя на свободу. Вскинутые кверху руки пылали до локтей. Синева не жгла одежды. То, что она могла сжечь, было впереди.
Воронка задышала тьмой. Старалась засосать ту, что бросила вызов, что побеспокоила её — но боялась света пламени, слишком живое оно для мертвецов.
Агата плеснула в неё огнём. Корчась от жжения, воронка стала распадаться. Крича в предсмертной панике, она осыпала Агату осколками тьмы. Агата отшатнулась, а ветер едва не сбил с ног. Лицо защипало, запахло железом. Только опустив взгляд, она заметила несколько багровых пятен на когда-то белой блузе.
На её вскрик выбежал Денис. Ветер из чёрной дыры всклочивал подол его распахнутой мантии, обрызгивал песчинками с утёса, но тот всё бежал, закрываясь капюшоном.
— Не подходи! — закричала Агата и не заметила, как быстро и отчаянно она выплеснула из себя новое пламя, которое синей стеной перегородило ему путь.
Денис отвернулся, укрывшись мантией. И воронка разверзлась, усеяв обрыв чёрной ядовитой пылью. Агата по привычке вытерла лоб и зашипела от колючей боли — на тыльной стороне ладони вместе с пылью осталась кровь.
Почему ты такая упорная! Но ничего, в упорстве-то я тебя пересилю.
Ещё одно пламя. Воронка скулила, сужалась, почти бледнела на фоне туч, а закрываться не желала. Огонь истощался в воспалённых жилах, но и порталу жить уж недолго. Агата вобрала в ладони пылающий шар, сильно надеясь, что это был последний раз.
Он и оказался последним. Воронка проглотила и эту дозу, но сопротивляться яду сил не осталось.
Мощный поток хлестнул Агату по лицу, взлохматив волосы. Она подалась назад, едва не рухнув на спину, и ослабевший портал, прежде чем захлопнуться, окатил её раскалёнными обрывками тьмы. Осколки прорвали одежду, рассекли кожу. Кровь и гарь смешались в воздухе, пока призрачный вопль пронизывал слух, раскалывал душу.
Она ли победила? Или всё же воронка…
Агата пала наземь, держась за грудь. Под тканью горели раны. И их много. Слишком много.
Серебро неба начало темнеть. Тяжело дышать. Каждый вздох переходил в кашель.
Шарканье ботинок — к ней бежали. Уже можно, воронка их не тронет, её больше нет… Ведь так?
— Я её закрыла? Закрыла?..
— Лежи-лежи! Тихо.
— Скажи мне, что я закрыла... Скажи...
Она порывалась встать, но Денис держал её, прислоняя к земле, а она стонала, лихорадочно повторяя один и тот же вопрос.
— Да рисуй ты уже быстрее, мать твою! — выкрикнул Денис в сторону Илоны, которая спешно выводила в воздухе формулу рунического портала. — Не бойся, Агаточка. Всё будет в порядке. Скоро тебе помогут, потерпи чуть-чуть. Держись в сознании, только держись.
Денис ни на секунду не отпускал Агату, покачивая её истекающее тело. Его речь походила на обманчивую колыбельную. Но всякий раз, когда Агата закрывала глаза, он повышал голос и продолжал говорить. Когда голос перестал помогать, он мягко протянул к ней телепатическую нить, но и этого скоро стало мало.
Она не была ему дочерью, разве что крёстной. Но он видел, как она росла, как взрослела, превращаясь в сильную духом колдунью...
«Только попробуй мне сгинуть, слышишь? Ты не сгинешь!..»
Подбежала Илона. Портал был готов. Вдвоём подняв Агату на руки, они осторожно понесли её туда.
«Если ты умрёшь, буду корить себя всю оставшуюся жизнь».
Потерять её было бы самым страшным для того, кто давно перестал чего-либо бояться.
***
[Тина]
— Всем с дороги, с дороги! В сторону всем! Для кого я тут ору, а?!
Каким-то неведомым чудом Агата не пострадала ещё хуже, пока её переносили сюда, в больницу святой Елены. Самым худшим было бы, если б рунический портал куда глубже вскрыл её раны. «Срезая путь через руны, срезаешь часть жизни», — так однажды сказала Илона. Но в этом плане нам сегодня повезло. Хотя, кто его знает.
Мы с Даней последними бежим по коридору, пока Денис, возглавляя экстренную процессию, разгоняет всех своим криком. Врачи, больные, посетители — все, кто стоит на ногах, послушно прижимаются к стенам.