Кто точно никогда не разочаровывал меня, так это Феликс.
— Феликс для меня — единственный близкий человек. А он мне даже не родственник. Это тот самый случай, когда, скажем, звание друга гораздо важнее и ценнее кровных связей. А когда-то мы были просто одноклассниками. Он всего на год старше меня. Да, в детстве это ощутимая разница. Но у меня до сих пор сохраняется это чувство, что он во многом старше и мудрее меня. Его школьные рассказы, а после них и полноценные книги подарили мне такой глоток энергии и веры в себя, что я благодарен ему до последнего вздоха. Потому, когда Феликс разрешил мне иллюстрировать его романы про Эстер, да ещё и поучаствовать в написании «Места вне разума»... Это бесценно.
Ещё одна пауза. Дыхание спирает. Глоток чая, дабы смочить горло, и я заканчиваю:
— Моя так называемая «семья» научила меня одиночеству и скрытности. Феликс, а затем и Алина, научили меня дружбе и любви. Потому я и волнуюсь за него. Что-то изменило его. Он уже не такой открытый, и он явно что-то скрывает. Может...
Может, дело в прошлогоднем январе? Именно та зима стала для Феликса чёрной. Надеюсь, что ошибаюсь.
— Так или иначе, теперь-то ты понимаешь?
Тина моргает, и пара капель стекает по правой щеке. Жалко видеть её такой. Вина гложет нас обоих. Тина беспокойно сжимает кружку с остатками чая и следами тёмной помады на краях. Шмыгает носом и говорит в полголоса:
— Уриэль... Ну вот. Видишь? Я даже твоё настоящее имя боюсь произносить, хоть я и знаю его. Я постоянно ощущаю себя лишней, что я только вызываю боль и всякие проблемы.
— Не извиняйся, — прощаю я. — Я тоже порой думаю, что я лишний в этом мире. Кругом сплошные сомнения.
Тина протирает заслезившийся глаз, а затем залпом осушает кружку.
— Ты не лишний, Уриэль. Ты яркий свет на этой земле. Вот ты и Феликс, вы оба и ваше творчество... Это вы дали мне понять, что я всё ещё жива. И я способна жить.
Она снова дёргает ворот. «Всё ещё жива». Потому и рискнула снять свой амулет?
— Позволь мне... Позволь мне стать частью вашей жизни. Так я смогу отплатить вам. Как угодно. Я придумаю, как.
Боже мой. Какая она чувствительная. Я бы ещё добавил «пафосная», но это не то слово, которое подходит сейчас. Она абсолютно серьёзная, честная, виноватая. Она настоящая.
— Конечно. Тебе всё можно. Я тебе верю.
Тина медленно протягивает мне ладонь.
— А я помогу тебе во всём. Что ж, мир?
Я смотрю на её бледную как у мертвеца ладонь. И размашисто хлопаю по ней.
Холодная. Как с мороза.
— Что же ты никак не согреешься, Тина? Давай я ещё тебе чай заварю!
Тина забывает про грусть и звонко смеётся. Я встаю, скрипя стулом...
И кто-то настойчиво трезвонит в дверь. Очень вовремя, конечно. Очень. Притвориться бы, что никого нет дома. Что есть правда по отношению к Феликсу и Алине. Мы-то с Тиной точно не нужны никому снаружи.
Переглядываемся. Звонки не прекращаются. А, нет, прекратились. Теперь стучат по двери. Её что, выбивать собрались?
— Я бы открыла. Чем мы хуже Феликса? За него переговорим, если надо.
Эх, бездействие не подействует. Так и быть. Мы идём в прихожую.
— Кто там? — спрашиваю я.
— Пустите меня, умоляю! Я должна повидать Феликса. Это срочно. Сверх меры срочно!
— Это же Илона! — ахает Тина. — Пусти её, открывай.
Точно, она это. Та леди с чёрной шалью.
Я отпираю дверь, и она практически вываливается из-за порога, чуть не завалившись на ковёр. Шали больше нет, но не в этом дело. Вся в порезах, шрамах, синяках, со спутанными, торчащими во все стороны волосами и во вчерашнем рваном платье, она походит на какую-нибудь выжившую, которая выбралась из леса после долгих плутаний.
— Илона! — Тина бросается к ней. — Что стряслось, кто тебя так?
— Долбанные лестницы, как я их ненавижу, — плюётся наша гостья. — День сломанных лифтов какой-то. Прокляла бы все ступени к чертям собачим, будь у меня ещё силы.
— Илона, — осуждающе тянет Тина. — Расслабься, ты здесь. Сейчас я наколдую руны, и всё пройдёт... Блин, вспомнить бы, какие лечат, аргх! — она скалится и шлёпает себя по лбу.
— Не надо, дорогая. Нахрен всё. Пройдет и без них, — отмахивается Илона, и, наконец, настаёт момент осознания. — Постойте. Вы оба. Что вы тут делаете? Где Феликс?
— Он уехал. Денис повёз его с женой в форт Полюс.
— Чего? — Илона щерится на Тину. — Какого чёрта? Вот Денис, собака, убью его, как свяжется со мной. Телепатически изничтожу! А вот мне он ничего не сказал!
Она изрядно хромает и, скорее всего, плохо видит, неуклюже щупая как посторонние вещи, так и нас. Как бы в обморок не упала.