— Такая же тайна, как и то, почему Эрнест до сих пор не убил меня.
Она отпрянула от Юлии и, стряхнув с ладоней вязкий тлен, звонко заголосила. Гипнотический гул, как и собственное пение, заложил ей слух, но ненадолго. Квартира содрогнулась, всколыхнувшись тканями и скрипнув мебелью. Серые катышки и кусочки несгоревшей бумаги покатились по полу к единому центру, в котором они вместе собрались в пепельное облако и медленно взлетели, облепив еле зримый силуэт Эрнеста. Пепел растворился в его призраке, насыщая цвет души, и, как он ни пытался стряхнуть с себя бумажный прах, он так и не отлип и плотно слился с его энергией.
Эрнест никогда не устоит от её пения. Илона хитро улыбнулась.
— Ну здравствуй. Довольно прятаться в тенях.
— Привет, Илона, — захрипел он с гордо поднятой головой. — Не слушаешься ты меня. О чём я тебя предупреждал часами ранее?
— Харкать я хотела на твои предупреждения. Отпусти нас. Дай нам жить без твоего проклятия.
— И на его место придёт твоё.
Оцепеневшая от смеси страха и позабытой, затмившейся от обид любви, Юлия не сразу отошла от них, когда Эрнест зажал Илоне рот, забившийся от этого пылью:
— Одно то, что ты здесь, говорит о том, что и ты не оставишь нас. Кто даст гарантию, что ты не убьёшь снова? Кто скажет, что ты уже не убиваешь?
Провокация. Он играет с ней на глазах Юлии, пытаясь убедить её, что Илона гораздо хуже, чем он сам. Подонок. Что может быть хуже!
Илона плюнула пылью ему в лицо.
— Не смей перевалить вину на меня. Не я это начала.
— Но ты закончила. А я начну сначала.
Ноги наполнялись тяжестью, пока он касался кожи, искал её слабость, дабы пробить защиту. Как он ни старался околдовать её пеплом и хвоей, опоясавшими горло, завладеть её телом не удавалось.
Но вдруг он дотронулся до одного из её браслетов. Два одинаковых узких браслета с топазными камушками, обычно скрытыми под напульсниками или верёвочными фенечками. Одно прикосновение, и Эрнест передёрнулся как от электричества. Он нашёл её секрет.
— Отстань от меня! — впрочем, лишь один из них.
Илона ударила краем браслета щёку тлеющего призрака. Вырвавшаяся сила камней поразила его, раскрыв жилки и трещины таяния. Эрнест не походил отныне на человека. Скорее, на ожившее дерево с кривыми ветвями и сухой корой.
А он ещё и тающий! Особо опасный! Что ж, да если только волос спадёт с головы её маленького гения, он за это заплатит.
Жилки захлопнулись, и Эрнест снова накинулся на Илону, обрушив на неё тучу пепла. Грязная ветвь заскреблась о грудь, царапала её бледное лицо, оставляя чёрные штрихи. Она скрестила перед собой кисти рук, в движении выводя Воздушные руны, и выбросила их свет в душу Эрнеста. Жилки проявились вновь, по ним засочился рунический заряд. Далеко не сразу он отойдёт от колкого онемения.
Илона выкроила время на побег.
Быстрее к Феликсу. Срочно его найти! Маленький Феликс снова в беде.
Она запрыгнула на подоконник и настежь распахнула окно.
— Илона! — заверещала Юлия. — Не надо, нет!
Некого ей слушать. Руки горели от рун, они просили свободу. Свободу времени. Свободу полёта.
Илона нырнула вниз.
На лету она скрестила запястья, прижав кулаки к груди. Сердце забилось громче, больше, резче. Всего семь этажей, а падение стремилось вечностью.
Вниз, вни, вниз!.. Асфальт близок. Илона сияющими крыльями расправила руки и утонула в густой белизне. Её разрезало на миллионы осколков, разлетевшихся на десятки километров вдаль от чуждого ей дома, вдаль от человека, способного ударить по её самому слабому месту.
Белизна потухла, и Илона выплеснулась на другую землю с искоцаным и избитым телом. Что-то закололо под животом. Она медленно приподнялась на кровоточащих руках и разом поняла, что за обломки она увидит под собой.
Защитные браслеты. Те, что спасли её от Эрнеста. Их больше нет. Как и протекции. А где искать новую, она ни за что бы сейчас не придумала.
Мир узнает, кто такая Илона Сельстрём.
Но это ей и было нужно. Пора. Уже пора всем узнать.
Она храбро поднялась, невзирая на раны, пока перед ней возвышался дом, где жил Феликс Темников.
[Тина]
— Тина? Ты что-то чувствуешь?
Я щупаю пластик, глажу плёнку и слегка наматываю её на одно из колёсиков.
— Кажется, да. Но я не уверена, я ещё не такая опытная в экстрасенсорике.
Я и не всегда вижу призрачные следы в мире живых. Я пробую настраиваться на волну «заграничья», но это не всегда срабатывает. Вероятно, оттого, что я столь усердно заглушаю в себе силу полутени.
— Так что, Илона, ты хочешь уничтожить её?
— Сжечь. Испепелить. Сравнять с землёй, — змеёй шипит она, скаля острые верхние зубы.