Агату везут в операционную. Она лежит на каталке, лицо бледнее прежнего, на приоткрытом рте застыло какое-то слово. Догоняем каталку, и Даня хватает её безвольную руку. Так и хочется сказать ему — это не поможет, не старайся. Но, зная, какая между ними душевная связь, какую боль он от неё чувствует... Даже до меня доносится холод её души.
Значит, операционная. Другого выхода нет. Оперировать будет лично Илона. Вся надежда на неё и на местных врачей-целителей. Уж не могу вспомнить, с каких это пор больница святой Елены стала основным местом работы для лечащих магов, но отныне она наше идеальное пристанище, случись что плохое. Вот как сейчас.
Ну почему целители не могут вылечить и самих себя! Почему только других? Какого хрена! Меня так и рвёт на части от этой несправедливости.
Думаю о чём угодно, но не о том, что ждёт Агату. А что же ждёт Даню, если вдруг она...
Тотчас же сжигаю конец мысли, пока не проявилась. Агата для него всё. Его душа истлеет живьём, если она уйдёт. Их эмоциональная связь слишком сильна, чтобы один не радовался и не страдал вместе с другим. Я это уже видела.
Гляжу на него сейчас. Такой же бледный, губы искривлены от злости и печали, чернели мешки под глазами, из которых едва заметно просачиваются слёзы. Бедняга Даня. Казалось, он готовился вобрать в себя всю боль Агаты, так жадно он держит её руку... А ведь он может. Так и работает их связь.
Я одёргиваю его, и ладонь Агаты соскальзывает вниз. Мы задерживаемся. А каталка уезжает дальше.
— Тина, — Даня прожигает меня взглядом. Холод смерти уходит и сменяется жаром жизни.
— Я знаю, что ты хотел сделать. Забрать её боль? Чтобы на той каталке лежал ты? Да ни за что!
Оскалившись, он хочет что-то ответить. Передумал, хочет уйти. Делает один шаг — и я накидываюсь на него, завожу руки за спину, приставляю к стене, как преступника. Пытается вырваться, за что я дёргаю его за связанные в хвост волосы и вздёргиваю его же голову. Шипит на меня, опять вырывается, но безуспешно. Кроме силы его сейчас ничто не остановит.
— Ты не пойдёшь! Я не позволю тебе, слышишь! — кричу я, шумно вдыхая носом больничные запахи. Они отравляют меня, взывают к моей болезни, за их мишурой я чую кровь. Язык вспоминает вкус снотворного, я будто снова под его влиянием, столь незаметно стемнело вокруг меня. Мне душно, я теряюсь в знакомой горечи…
— Тина, хватит, пусти меня! Больно же!
Его голос, несмотря на колкую громкость, мягко рассеивает нависший дурман. Болезнь отправляется домой, в моё разорванное мирами сердце. Руки дрожат, но так и держат кожаные складки. Зачем они это делают?
Зачем я это делаю?
Мои окоченевшие пальцы ослабляют хватку, и Даня, поправив перекосившуюся куртку, устало опускается на ближайшую скамью.
Наверное, не стоило это делать столь сильно. Наверное, вообще не стоило на него нападать… Чёрт. Всё потому, что я не надела маятник… Слишком спешила к Агате и Дане, я должна была. Говорила я себе, лучше спать с ним, чем снимать на ночь, а потом забывать его надевать. Себе же хуже. Да и другим тоже.
— О Боже… — отхожу подальше на всякий случай, хоть и смысла не было, я уже всё сделала. — Прости меня, я, я не хотела п-пугать тебя, так в-вышло…
Я опять виновата. А хотела как лучше. Не могу больше говорить, горло иссушено, сглотнуть нечем. Не замечаю, как приваливаюсь к стене напротив Дани. Избегаю его взгляда, но любопытство изменяет мне.
Он не винит меня. Никогда не винил. Он слишком добр ко мне. Я не достойна этого…
А они уже в операционной. Денис спешит к нам один. Уже знаю, что он скажет нам либо подождать, либо в последний раз повидать Агату… В последний ли?
Где мой камень? Точно, он в кармане джинсов. Вот его-то я не забыла взять. Как знала, что пригодится. Не зря я его подготовила на чёрный день. Только я узнала, что Агата ранена, я захватила его с собой. Даня и Агата гостили у меня, когда за ней приехал Денис с Илоной, чтобы вместе поехать к той проклятой воронке. Типичный Денис — всегда появляется, когда не ждёшь его. Но Агата знала. А мы с Даней нет. Как будто чувствовала, что этот ритуал окажется для неё роковым. Не хотела, чтобы мы пострадали. А Даню она будто оставила со мной, чтобы не переживал лишний раз за неё.
Да только что теперь-то?! Она уйдёт за грань, а мы останемся?
Я не позволю ей уйти так просто, по такой глупой случайности. И если сейчас ничего не изменится, я этого себе никогда не прощу.
Вот мы бежим за Денисом. Вот он громко распахнул перед нами двери операционной, и мы проскальзываем через них, пока они не закрылись. Вот Илона в спешке надевает маску, а врачи готовят оборудование. Агата неподвижно лежит на столе под белой простынёй — с таким спокойным лицом, лишённым эмоций, как будто ей всё равно, что происходит.