— Не того подопечного ты выбрала, у Феликса свои ангелы. Мне не дано знать, что ты такое, Тина, но поберегись Илоны Сельстрём. Она не та, за кого себя выдаёт.
Эрнест прижимает ладонь к моему сердцу, и на меня накатывает белая волна паралича. Ничего не вижу, не чувствую тела, я теряюсь в самой себе. Что ты наделал! Что со мной, я всё ещё в поле?
Участившееся сердцебиение медленно утихало. Я постепенно различаю Илону в свинцовом тумане. Нет-нет, это не та Илона. Передо мной она в лёгком белом платье с тонкими лямками. Невозмутимая жестокость в её движениях, взгляде, поступи — я вздрагиваю от них. Страх обрушивается на душу. Это точно видение, которое наслал на меня Эрнест, но мне страшно. Потому что совсем скоро она убьёт меня. Она искромсает тело от шеи до живота, проделает в горле дыру и выпустит через неё мой дух. Не свобода ждёт меня впереди, о нет — я окажусь в её хитрой ловушке, где я буду томиться, лишаясь сил и рассудка. Но я прорвусь, я обязательно прорвусь. Я люблю её и сейчас, но она предала меня, сама не понимая, что творит. Это не месть, но законное возмездие за её деяния и за то, что она сделала с моей дочерью.
Видение тает, и снова пустое поле встречает заблудшую овцу серой травяной тоской.
Эрнеста больше не было.
В голове крутится песня с его кассеты. Без остановки, вот-вот с ума сведёт, и нет той кнопки, что спасла бы меня от неё. Она истощает, гложит, хочется рыдать. Но я не могу. Не получается. Слёзы кончились. А песня кружит вокруг мыслей, лишая покоя, стирая часть меня зубьями рифов. И, что ещё хуже, мне это нравится. Я влюбилась в эту отравляющую песню очернённой души.
— Эрнест!
Мой же вопль, наполненный отчаяньем, звенит в ушах, дрожит нервами в руках и выгоняет песню прочь. Сердце колит снова...
...и меня вытягивает.
Вернулась. Кажется, что вернулась.
Я лежу на чём-то тёплом, мягком, и это точно не плиточный пол ванной. Не понимаю, где нахожусь. Я неизменно в квартире Темниковых, но где именно? С облегчением я бросаю об этом думать, когда слёзная плёнка пропускает ко мне Уриэля и Илону.
Меня знобит, от ледяной дрожи я кверху задираю губу. А щёки горят и ноют — должно быть, работа Илоны. Живая, значит, и я однозначно в теле. Я живая.
— Тина! — радостно вздыхает Уриэль. — Напугала ты нас.
— Ну и дура ты, Тина. Ты всерьёз полагала, что догонишь его?
А как же. Именно так я и полагала. И я догнала!.. Ну, почти. Однако я молчу и тактично выжидаю. Хочу, чтобы они оба проговорились, выпустив на меня всю боль.
— Да как вы ещё ругаете её, она могла погибнуть! — осуждает Ури. — Не вставай, Тина, отлежись, приди в себя. Спешить уже некуда.
Я яростно мотаю головой. Есть ещё, куда спешить. Феликс и Алина в беде, кто бы им ни угрожал.
— А, я смотрю, ты такая же, как я, — говорит Илона, и её неожиданно мягкий, даже сладостный тон вызвал во мне приступ отторжения. — Кидаешься везде, во всех смыслах сломя голову, а потом ты — как ни в чём не бывало! — «Нас бьют, мы летаем»!
— Ты издеваешься? — не выношу я этого.
Она пропускает мимо ушей и молча уходит из комнаты, как будто ничего сейчас и не было.
— Куда вы? — зовёт Уриэль, и до нас доносится скрежет замочной скважины.
Я догадываюсь, куда она собирается. И мне это совсем не нравится.
— Постой! — я вскакиваю с дивана и несусь за ней.
Входная дверь почти закрылась перед самым моим носом, когда я успеваю навалиться на неё всем весом и вылететь за порог. Пока Илона не ушла, я заставлю её остаться и внимательно меня выслушать.
— Просто так ты не проникнешь в Полюс, там защита! Кто-то да узнает. Тогда Эрнест точно убьёт тебя, а то и не тебя одну!..
— Я что-нибудь придумаю, — перебивает она. — А ты останься здесь с Уриэлем. Пригляди за ним, он пока наша единственная ниточка с Феликсом. А мне пора, — и отворачивается, успевая шагнуть от меня прочь.
— Нет, я с тобой!
— Со мной нельзя. Как там эта фраза? «Я очень опасный спутник». Вот и сейчас то же. Это личные счёты.
— Илона! — кричу я через хрип, и она встаёт столбом, не шевелясь и не оглядываясь.
Я не собираюсь допытываться у неё, что связывает вместе Феликса, её и Эрнеста. Я и не думаю забрасывать её вопросами, что именно она задумала. Мне плевать. Мне на всё плевать. Она моя руническая наставница. Она помогла мне свыкнуться с участью полутени, найти своё место, когда я была готова сойти с ума и стереть себя из мира. Мне всё равно, зачем ей всё это. Я хочу сказать лишь одно.
— Пообещай мне, что не умрёшь.
Всё так же спиной ко мне, она вскидывает козу, и мои губы сами собой растягиваются вширь.