***
Илона с ногами сидела на сырой скамейке. Рядом маленький потёртый проигрыватель крутил ту зачарованную кассету, которую она слушала через дешёвые наушники. Аромат фальшивой смолы преследовал её и здесь. Но от записи больше не мутит. Маленькая Тина чуть не съехала из-за неё по наклонной. Бедняжка. Такая эмоциональная.
Тёмная песня, наконец-то, кончилась. Снова посторонние разговоры, которым почему-то суждено было остаться на плёнке, а вместе с ней и в истории. Эрнест и Юлия. Это их совместная песня. Но они явно не одни. Кто-то третий, кто помог сыграть им столь сложную, тяжёлую композицию.
— ...мы сыграли безупречно! — проявилась фраза Эрнеста. — А ты сомневалась. Ты молодец, Астра. Ещё несколько репетиций, и ты избавишься от этой ломки.
Не может быть. Она и есть тот третий участник? Астра?
Несчастная девочка, которую природа обделила самым главным даром и средством к выживанию — талантом. Она единственная в семье творцов оказалась совершенно неприспособленной ни к какому роду творчества. А с их родовым проклятием Темниковы живут ужасно мало, если отказываются от творчества.
Стоит отдать должное Эрнесту, он честно старался привить Астре хоть что-то. В этой записи он тоже старался помочь ей. Он боролся до последнего — и с ней, и за неё.
Эх, Астра... Темниковы всегда любили давать детям красивые имена.
Илона выключила проигрыватель и растянулась на скамье. Дымчато-сизая пелена застилало петербургское небо, не пропуская к земле сигналы звёздных маяков. Они такие душевные, когда горят над Хопеаярви, яркие-преяркие. Но межграничное озеро само славиться молочными туманами, укрывающими как землю, так и небесный свод. И тогда его воды пробуждают свои звёзды, горящие под волнами.
Именно в этот миг Илона признала неизбежное — Хопеаярви нужно ей. Как и она нужна Хопеаярви.
Воронка родится заново в любой новый день. Она не угасла насовсем, не утратила прежнюю мощь, Илона знала это. Убить её в зародыше, не дать ей развиться, вот что нужно сделать. Главное, вовремя поймать момент.
И он настал. Пора вернуться.
Но сначала...
Она передумала. Уничтожать кассету она не станет. Она поступит иначе. Её дни уже сочтены, и нельзя быть уверенной в том, что она не погибнет сегодня или завтра. Но пока она добирается до Феликса... Пока она ищет его, будет поздно.
Оборотная сторона плёнки пуста. Вполне сгодится для новой записи. Проигрыватель поближе к губам. Щелчок. Красная кнопка зажата. Мосты сожжены.
— Сегодня двадцатое октября две тысячи семнадцатого года. Говорит Илона Сельстрём. Кто бы ни взял эту кассету, я думаю, вы меня узнали. Поэтому прошу вас, передайте её дражайшему Феликсу — да, тому самому Феликсу Темникову, которого определённые личности втайне и открыто обвиняют в паранойе и сумасшествии. Совет вам на будущее — цените его таким, какой он есть, потому что, когда его не станет, вы же его и будете оплакивать, но он не вернётся на ваши мольбы. Призрачный мир жаждет забрать его, приютить в обители иллюзий, и действует он не одними руками. Говоря проще, «наш убийца» не один. Вокруг Феликса аж несколько убийц. И один из них — это я.
Глава 9. Тёмный шторм
Алина шла по третьему этажу вслед за Денисом, который в итоге привёл её в одну из келий, оказавшуюся огромной библиотекой. Лишь одна стена в этом огромном помещении не была заставлена книжными хранилищами. Денис уселся за стоящий у закрытого окна столик, обложенный скомканными листочками, и жестом пригласил Алину присоединиться:
— Давай без предисловий, сразу начнём говорить. А потом, если хочешь, я покажу тебе остальной форт, раз тебе... Ну заходи, не стой в дверях!
Алина гордо вошла, и, взяв по пути стул, придвинула его к столу.
— А я тоже хотела с тобой поговорить, — она села и положила руки поверх спинки. — Телепат ты недоделанный. Его ты легко обведёшь вокруг пальца, но не меня.
— Эй, полегче! — вскинулся Денис. — Что я сделал-то? Если я провинился в чём, только скажи, я извинюсь!
— Ты, Денис, провинился в том, что внушаешь Феликсу, будто с ним всё в порядке. Это же далеко не так. Если ты такой классный телепат, ты должен был заметить.
Напряжённая атмосфера набирала обороты с каждой следующей фразой.
— Ага, так ты сомневаешься в моих способностях!
— Я считаю, что ты великолепный актёр, который играет дурачка, дабы воспользоваться доверием. Привёз нас сюда, значит. Это не убежище, а ловушка! Зачем он тебе? Вы даже не друзья.
— Подожди-ка, — Дениса осенило, — так ты считаешь, что это я убийца? Типа я проник в дом Латунина и зарезал его? Ты вообще понимаешь, что мне нереально было убить его! Там следы магии, которой я не владею. Хотя ты же у нас в магию не особо веришь? По крайней мере, не в такую, верно?