А простыня белая, её любимый цвет… Господи, что мне только в голову лезет!
Даня склоняется над ней, целует в лобик, шепчет ей что-то. Но я ничего не слышу. Илона тоже что-то говорит, но я не слышу. Денис отводит Даню от стола, не даёт ему вновь взять Агату за руку, почти насильно тянет к двери, почти кричит, но я глуха к его словам. Я глуха ко всему на свете. Лишь биение сердца ведёт меня.
Это мой шанс. Даня сам не понимает, как помогает мне, пока противится, пока не хочет уходить. В нём рыдает боль Агаты, которую он успел у неё забрать. Но он взял лишь часть её. Остальную заберу я.
Я достаю камень. Это всего лишь необработанный кварц, который легко умещается в кулаке. Но в нём и есть ключ моей задумки.
Нужно отвлечь всех от меня и Агаты, хотя бы на миг. Я поднимаю свободную руку, и пальцы сверкают магией. Быстрыми штрихами рисую в воздухе, и ожившие руны рассыпаются в пыль, которые усеивают операционную клубами дыма.
— Тина! — слышу я Дениса. Он в ярости, заливается проклятиями... Ха, ну разумеется.
— Что ты делаешь! — чую движение, это Даня где-то рядом. Но я вовремя прячусь за густой стеной дыма и падаю на колени перед операционным столом.
Срываю покрывало. Нахожу руку Агаты и вкладываю в неё камень. Только бы сработало…
Краем глаза замечаю вспышку — наверняка Илона устраняет мой едкий туман. Ну и пусть. К тому моменту я закончу. Адреналин заполняет мою кровь, энергия клокочет в такт сердцу, мелодичный и яростный. В голове невольно заиграла одна из любимых песен. О нет, не сейчас, не об этом я должна думать, ну же!
Сжимаю в кулак руку Агаты и жду. Жду прилива, когда отзовётся её боль, яд мёртвой энергии, что начала расти в душе. А сердце стучит, стучит и пульс в сдавленных пальцах. Внешний мир остался позади, я живу лишь этим пульсом.
Вот и прилив. Я чувствую смерть. Боится меня, юлит как змея, попадёт в камень — попадёт в мою ловушку, растворится во мне, ибо я сильнее.
Я приму тебя вместо Агаты. Не она тебе принадлежит и не я тебе. Это ты будешь моей.
Я же правильно всё делаю? Я же права?..
Я же правильно написала руны…
Холод пронизывает насквозь. Пошла цепная реакция. Река боли потекла по венам моих рук, едва сквозь пальцы и складки ладоней засветился зачарованный кварц. Руны жгут кожу. Смерть ищет выход, вырываясь из моей клетки. А выход был один, и он был известен.
И она прорывается. Кожа рвётся — где-то на руках, где-то на лице, где-то ещё, — выпуская слабые бурые гейзеры. Кровь ударяет в нос. Холод бьётся о жар. Ещё чуть-чуть, и я утону в беспамятстве. Рано, ещё рано! Держаться, нужно держаться. Я выдержу…
Голова гудит, окутанная невидимой проволокой. Мёртвая энергия впивается в самые недра, сильнее и сильнее, а мозг противится, перебирая знакомую музыку, дабы заглушить ею боль. Но как только музыка звучит во мне, она тотчас превращается в дребезжащую какофонию.
Я испью эту чашу до дна. Я приму тебя до конца.
Эта боль будет моей…
— Тина!
Что-то тянет меня за плечи. Руки ослабевают, и связь рвётся, ранив меня в последний раз. Последний раз — самый больной. За пределами глухоты разбился кварц. Звон его осколков возвращает ясность слуха, и на меня наваливается целый ком бессвязных звуков. Меня уносит от операционного стола и кидает на пол как безвольную куклу. Квадратный потолок пестреет перед глазами — мой туман снят. Всё болит, и тело, и душа, а запах крови вот-вот вывернет меня наизнанку.
Кто-то закатывает мои рукава. Судя по силе и грубости, это Денис. Он замечает их…
— Чтоб я сдох. Тина! Как ты посмела, Тина?!
Это всё неважно. Я сделала это. У меня получилось…
Очнувшись, я вижу над собой Даню, гладящего мне лоб. Страх в его стальных глазах мерцал слезами.
Новый холод окутывает моё тело. Оказывается, я лежу в какой-то палате в одном нижнем белье под лёгким хлопковым покрывалом. Шевелю пальцами. Ага, двигаться могу. Щупаю щёки — где-то я ощущала, как раскрываются раны, — но ничего не нахожу. Они хоть были? Гляжу на обнажённые руки. Ни крови, ни чернил, ни малейшего следа шрамов.
— Что со мной было… — шепчу я.
Даня собирается с духом, боится начать.
— Твои руки были все в шрамах, — объясняет он, тихо, порой сглатывая буквы, — они выглядели как те руны на кварце. Ты вся истекала кровью. А потом они исчезли… Бога ради, Тина. Больше так не делай!
И тут он просто сдавливает меня в объятьях, и по моей заледеневшей коже проходят тёплые мурашки. Навалившись на Даню, замечаю хмурого Дениса, сидящего на стуле рядом с койкой.