Гнев Алины сменился на виноватый страх.
— Чего-чего? С чего ты решил!..
«Попробуй догадаться», — ответили в её голове.
Алина вскрикнула, и колкая дрожь разлилась по её телу. Он и впрямь телепат, самый натуральный, о чёрт. Получается, точно так же он связывался и с Феликсом, прямо как в столовой.
Хорошо, это она выяснила. С Феликсом-то всё понятно, Денис ему нужен как эксперт во всей этой мистике и помимо этого интересен в качестве увлекательного персонажа жизни. Вот только Денису Феликс зачем?
И чего Алина ещё не понимала, так это то, как работает наглое обаяние Дениса, потому что сердиться на него ей расхотелось напрочь.
— Я понимаю, в чём дело, Алина, — подал тот голос. — Ты не веришь в мои благие намерения. Кругом враги, которые готовы во всём угрожать твоему мужу. Интересно, откуда это в тебе — но копаться я не стану. Феликс славный малый, тебе повезло с ним. Потому я и привёз вас сюда, чтобы ничто не прервало вашу идиллию.
Он вынуждал её заговорить. Заговорить о том, о чём ей и вспоминать не хочется.
— И снова ты врёшь, — взгрустнула она. — Нет никакой идиллии. Тебе ли не знать, раз ты тот, кто читает мысли?
— Его мысли во многом мутные, Алина, а у тебя же они ясны как солнце, — честно ответил Денис. — Ты веришь в сверхъестественное не меньше Феликса, но предпочитаешь проверять всё лично и не слушать других. Ты пытаешься смотреть на жизнь беспристрастным взглядом, оттого и сомневаешься во всём. Вот ты говоришь, с Феликсом что-то не так. А что должно быть с ним не так? Объясни! Почему ты не веришь даже ему, если сомневаешься в его рассудке?
Тяжело заговорить. Вяжущий язык сопротивлялся. Но молчать бессмысленно. Тем более, сейчас.
— Ладно. Есть причины. Я скажу.
Алина шумно развернула стул и облокотилась на стол.
— В прошлом году, где-то в январе с Феликсом произошло что-то весьма непонятное. А если проще... У Феликса был инсульт. Так, по крайней мере, сказали в больнице, когда его привезли. Феликс несколько дней пролежал в коме. А я не находила себе места. Я успела несколько раз похоронить его в моих мыслях, так страшно и больно мне не было ещё никогда. Потом он очнулся. Меня снова напугали, сказав, что он может стать инвалидом или психом. Но, что бы там ни говорили, Феликс очень быстро пошёл на поправку, и где-то через месяц в нём уже ничто не говорило о том, что он пережил.
И после этого Феликс и стал писать «Чёрную зиму», подумала Алина, так и не высказав вслух. Самый большой и загадочный его роман. На который так похоже всё сумасшествие, происходящее в эти дни.
— Я не перестаю за него беспокоиться. Он как будто стал одержим идеей воздействия на реальность через творчество. До инсульта, или что это было, он сводил это к шуткам, «а почему бы и нет, вдруг такое возможно?» А после — он даже бросил работу на радио, чтобы больше писать, представляешь? Феликс и сейчас только и делает, что пишет, даже пренебрегая сном при случаях, — Алина вдруг запнулась и панически заверещала. — Нет-нет, Господи, не подумай, что я считаю его психом, нет! Но что-то в нём сломалось. И мы знакомы достаточно долго, чтобы я это распознала.
А насколько достаточно, чтобы она смогла помочь? Да и нужно ли ей помогать. Феликс стал таким, может, и не от болезни вовсе. А от того, что болезнь частично обнажила его истинную натуру. Её вера в него иссякает изо дня в день.
— Вот оно что! — на вздохе выдал Денис. — Тогда это многое объясняет!
— Но ничего не объясняет мне, — с сомнением сказала Алина. — Это и страшно. Я ничего не могу изменить.
Денис обхватил её трясущиеся кулачки и мягко ответил — непривычно мягко для себя:
— Крепись, Алина. Ты ещё сможешь.
[Феликс. Январь 2016 года]
— Я пойду за мясом, Феликс, тебе взять ещё что-нибудь? — спросила Алина, потихоньку собираясь в прихожей.
Я вышел из комнаты, чтобы проводить её.
— Мне всё равно. Возьми всё, что считаешь нужным.
— Всё равно? — она накинула на себя пуховик и поправила искусственный мех на капюшоне. — Тебя опять зовут твои книги?
— Увы, — пожал я плечами. — Ничего не могу поделать.
— Ты же совсем недавно закончил «Двенадцатый час»! Что, уже хочешь писать новый?
— Пока не уверен, но планирую. У меня уже есть пара мыслишек насчёт начала.
— Феликс! — Алина шуточно надулась. Хотя, не уверен, насколько шуточно. Чтобы подстраховаться, я состроил виноватое лицо и сказал:
— Ну прости, я знаю, что ты думаешь. Как закончу что-то одно, начинаю другое, не прерываясь. Это как замкнутый круг. Мне не разорвать его, Алина. Я просто... не умею жить по-другому.