Она незаметно подлетела ко мне на цыпочках и мягко клюнула в щёку.
— А я научу тебя. И ты научишься. Как только вернусь, мы сразу же начнём, — и мы оба улыбнулись друг другу. — А пока отдохни и не думай ни о чём. Забудь обо всём. Расслабься.
Я обнял её перед уходом и ответил на ушко:
— Спасибо, совёнок. Я так и сделаю.
Она мило хихикнула и, звякая ключами, ушла из квартиры, бросив на недолгое прощание:
— Не пропади без меня, я скоро вернусь!
И тишина. Давящая тишина бездействия, от которой я быстро сбежал в комнату.
Мы остались одни.
— Итак. Пока Алины нет, мы можем поговорить в полный голос.
В телесной проекции Эстер вышла передо мной и села на стол, скрестив стройные ноги. Представив нас со стороны, я решил, что мы похожи на непримиримых оппонентов, которые, наконец, решили пойти на переговоры.
— Так что же ты хочешь от меня? — спросил я.
Поведение Эстер настораживало. Она была столь холодной и как будто далёкой, она не была моей Эстер, но кем-то другим, у кого была собственная личность и собственные мысли — хотя как это возможно, если она лишь иллюзия моего воображения?
— Как долго ты будешь писать обо мне? Уже четвёртый роман, Создатель, а конца этой франшизы мне не видать.
— Настолько долго, как посчитаю нужным, пока я не пойму, что удовлетворён.
— Чем? Моими страданиями? — она вытянулась чуть-чуть вперёд. — Моей неубиваемостью?
— Разве ты не чувствуешь, что у меня в голове? — постучал я по виску. — Я безумен, Эстер. Я одержим галлюцинациями, мне больно от них! Книги о тебе, Эстер, помогают мне их прятать. Ты, — встал я на колени перед ней, — спасаешь мне рассудок. Я бы давно умер, если б прекратил писать.
Эстер коснулась моего лица, провела пальцами по щеке до самого подбородка, но от идеи не отказалась.
— А тебе не кажется, Создатель, что я и есть тот источник тьмы, от которой ты страдаешь? Что из-за меня ты и страдаешь? Что, если мне уйти, и ты освободишься от мрака?
— Я тебя не отпущу, — ответил я, сжав её руку.
— Когда-то да придётся. Ты же жил как-то в те года, пока я спала в тебе?
— И я не знаю, как тогда я выжил! — я потянул её к окну и отдёрнул занавеску, и острый дневной свет беспощадно ужалил глаза. — Только с тобою, Эстер, я стал сильнее. Только книги о тебе приносят мне избавление. А теперь ты бросаешь тебя?
— Я не бросаю тебя, Феликс, я уведу от тебя кошмары, — заявила она, светясь в оконном сиянии. — Не лукавь, ты мучаешься со мной. Так вот! Я тоже мучаюсь. Мне больно от того, что я застряла в твоём разуме без единого шанса на свободу.
— А сейчас ты не свободна?! — я обвёл ладонями пространство её сияния. — Разве сейчас ты не за пределами моего разума?
— Нет, мой Создатель! Разумеется, нет, — Эстер встала столь близко ко мне, что расплылась на миг в разноцветных кляксах на слепящей белизне. — Ты не признаёшься, что избавился бы от меня при первой возможности, если бы знал, как! Обрекая меня на книжные смерти, ты пытаешься убить меня в реальности! Так что же ты медлишь? Освободи нас. Тьма отступит, как только я умру.
— Ты не права! — взмолился я. — Мои фантазии хотят убить тебя, но не я сам. Слушай меня, а не их! Я не оставлю тебя.
— Придётся! — она метнулась к двери и прижалась к косяку, оглянувшись. — Если ты не отпустишь меня, я сама уйду. Ты не обязан разделять свою личность со мной, пойми ты.
— Эстер, останься! Эстер!
Она убежала сквозь стену, разбросив по пути белые искры своей хрупкой души. С её уходом комната потемнела и покрылась плавающими пятнами, что предвещали приближение к бездне.
— Ну и уходи! — закричал я вслед. — Кем ты станешь без меня! Это я поддерживаю в тебе жизнь, а не ты во мне, без меня ты просто вспышка!..
Вспышка, которая в итоге и убьёт меня...
Что-то громко выстрелило в голове, пронзило насквозь, лопнуло, разлив ядовитую боль по всей черепной коробке. Что-то умерло внутри меня, нажав на курок. Умирала Эстер, испустив недоступный крик. А, может, умирал я сам.
Я потерял ощущение времени, я не чувствовал пространства. Руки и ноги онемели, и я, обуреваемый страхом, подкосившись на месте, распахнул окно, и зимний ветер наружного мира слился с моей душой. Схватившись за подоконник, я перевесился через него, глотая холод. Колкий мороз царапал лицо и руки, пробирался через волосы в поисках пути к измученному мозгу. И ничего у него не вышло.
Почему я не могу сбежать? Нет-нет, я не должен бежать, я обязан сражаться! Отпусти меня, проклятие. Эстер покинула меня, что ещё я могу тебе отдать! Почему так больно?..
Пальцы соскользнули, и я рухнул на спину, прямо на пол, усеянный тающими снежинками и слетевшими со стола черновиками. Попытался позвать Эстер — вернись, прошу тебя, я здесь! — но голос застыл в горле, не желая подчиняться. Я вытянул руку в ту сторону, где она исчезла, и на одну секунду между нами проблестела едва видимая нить наших сознаний. Яд продолжал переливаться в мыслях, парализуя тело, и всепоглощающая тьма приняла меня в свои объятья.