— Он приходит в себя! — Тина выводит меня из эйфории творчества.
Меж тем, я уже закончил.
Жертва Тины подаёт признаки сознания. Стонет, шевелит пальцами. Кажись, поднимется! Как могу, запихиваю скетчбук обратно в кейс.
Дотянули мы до края.
— Бежим! — Тина рвётся к выходу, и заболтался за её спиной рюкзак с несчастным Эдгаром. Я следом.
И мы сбегаем из квартиры. Вниз по ступеням. На первый этаж. Долой отсюда. Чем дальше, тем лучше!
— А ну, стоять! — очнувшийся преследователь дышит в спину.
Перебегаем порог — и десятки птиц срываются в небо.
Снаружи нас с Тиной встречает предзимний холод. А также сигнальные огни полицейских машин. Кому её вызывать? Или её вызвали с самого начала?
Тина хватает меня за руку, и мы стремимся прочь.
— Остановите их! Они проникли в квартиру!
Нас спалили. В воздухе зароились крики. Обратились на нас косые взгляды размытых в вибрации фигур.
Я вижу и не вижу их. Не желаю видеть. Надо бежать!
Рядом летят несколько одиноких ворон, одним видом подгоняя вперёд по улочке. Каждый шаг отзывается страхом. Ветер бьёт по щекам. Чемоданчик на поясе бьёт по спине. А за нами гонятся. Не оборачиваемся. Мчимся туда, где нет людей.
А силы кончаются. Ноги изнывают, лёгкие сохнут. Не привык я к бегу, а тут такое!
Я срываюсь и падаю на колени. Споткнулся обо что-то. Так и лежу. Хочу смеяться. Как сумасшедший.
И я оборачиваюсь.
Преследователей много. Черт их не разобрать. Словно живые наброски с моих зарисовок. Они догоняют. А мне не встать.
Тина подтягивает меня, схватив за ворот, кричит что-то, не разобрать. Не соображаю ничего. И лишь смеюсь.
И замолкаю.
Орда ворон и голубей, распуганных нами ранее, ракетами стремятся вниз. Прямо на наших преследователей. Птицы облепляют их, сливаются с их чернотой, бьют крыльями по голове, груди и рукам. Они на нашей стороне.
Как я и хотел.
— Ты сделал это, — восторгается Тина.
Да уж. Я это сделал. Не понимаю как. Но сделал.
И мы убегаем со злополучного двора. А птицы так и сопровождают нас за спиной, щитом заслоняя от погони. Они везде. Ими полон весь двор. Кружат повсюду, сеют хаос. И они на нашей стороне.
Мы спасены. На сегодня точно. На сегодня хватит.
А я мог бы сидеть дома, никого и ничего не трогать. Нет, блин, сунулся не в своё дело! Решил полезть в собственное расследование. Вдохновился Эстер, пошёл по пятам Тины, а что дальше? Вторжение на место преступления по-любому нам аукнется. Если и не завтра, то точно скоро.
Чего я не сделаю, чтобы спасти друга.
Я готов на всё.
[Феликс]
Кого я обманываю, Женя меня никогда не оставит, всегда поинтересуется, в чём причины моих проблем и попытается помочь, даже если я не прошу того. Удивительно, как он привязан ко мне...
«Скорее, он привязан ко мне, Создатель. Он единственный, кто признаёт меня, раз сам Создатель не дозволяет такой привилегии. Так позволь же мне воздать ему за ту красоту, которой он меня одарил в тех иллюстрациях. Уриэль — славный малый, напрасно ты его недооцениваешь!»
Я не недооцениваю его, наоборот. Ради его же блага. С такой навязчивой заботой он рискует узнать то, что знать ему не положено.
«Это называется «дружба», Феликс. Или сожжёшь и её, как и любовь Алины?»
Любовь жива, дорогая Эстер, до тех самых пор, пока я защищаю её. По ветру её не развеять. И пусть Алина не замечает этого, и пусть считает меня...
«Эскапистом».
Правда за мной. Она поймёт. Но позднее.
И я продолжил свою работу. Цветочная приторность небесной сирени утянула обратно в оставленный без присмотра мир. И я утонул в нём с огромной и спокойной радостью…
Но ненадолго. Небо затянуло чернильными тучами. Я стал задыхаться. Тьма очнулась, страдая от голода.
И я со стула повалился на пол. Зрение затянуто чернью, я поднялся вслепую, следуя интуиции, нашёл дверь из кельи и вырвался в коридор. Сбежать, спрятаться куда угодно, лишь бы не здесь. Не то найдут. Не то поймут!
«В подземелье! Давай-давай! Алина вот-вот вернётся, бегом туда!»
Как я доберусь, если я и не знаю, где оно!
«Я помогу. Доверься».
И тело понесло меня против воли. Сознание болталось на упрямой нити. Я был слеп, покорной тварью бредя за непонятной силой. Я щупал каменные стены, собирая под ногти грязь, а ватные ноги шли куда-то, и я не смел их остановить.
Оставь меня, Эстер, я сам дойду, я сам…
«Куда уж ты без меня, раз ты и задавить меня не в состоянии!»
А почему, собственно, я следую за ней? Зачем я следую за той, кого нет? Мы так не договаривались. Это моя воля, моё тело, моя жизнь.
«Которую я тебе и спасаю!»
Посреди черноты меня окружали лишь дрожь стен да стук шагов. Я словно барахтался внутри колеса, что никак не замирало, не позволяя встать, ломая кости.