«Нет-нет-нет, не смей, тебя утянет, тебя унесёт!»
Отец владел словами, он превращал их в магию. Он и был магом. И я такой же. Мне бы лишь вспомнить...
«Ты слышишь меня?»
...вспомнить, как такое возможно. Как он умел пользоваться ими, направлять в нужное русло? А как та музыка умела одним звучанием захватывать дух, завораживать до забытья? Это не мелодии Сказочницы и её верной никельхарпы. Нечто обладающее гораздо большей силой, чем любая другая музыка из моих воспоминаний, пусть и похожее на Сказочницу, но это не она. Почему я забыл, чья она?..
«Ты слышишь меня?!»
Но она такая близкая мне, такая... родная? Вне сомнений, это у нас семейное. Моя вера вернулась. И больше её не отнять.
«Феликс, нет, прошу тебя, не делай этого! Не надо, пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты умирал!»
Не плачь, моя Эстер. Мы сильные. Нас не убить.
«Тогда держись».
Катер пошатнулся, когда одна непослушная волна дерзко обдала меня льдом, и я потерялся в нахлынувшей белизне видений, пока терял равновесие…
Спокойный зимний день, светлый и тихий. Мы с Алиной неспешно гуляли по парку, усыпанному вдоволь ослепительным снегом. Алина держала меня за руку, шагая чуть впереди, и лёгкие хлопья оседали на наших пуховиках.
— Вот бы в снегу сейчас поваляться, прямо как в детстве, — сказала она. — Вот взять, упасть на спину и изобразить ангела.
— Это ты на тех ребятишек насмотрелась? — угадал я.
— А им хорошо, между прочим! Бух в снег — и никаких забот! Даже зависть какая-то... О, смотри! Давай здесь!
— Ты серьёзно?
— А почему нет? Побудем теми детьми. Да давай! Неважно, что там подумают.
— Так ты всё же хочешь поваляться?
— Да-а, но... Я не буду падать, если ты не упадёшь со мной! Ну как?
— Ха-ха, куда ж я без тебя.
— Тогда держись!
Алина отклонилась на спину и за руку потянула меня за собой. Я потерял равновесие, и мы оба рухнули в снежную массу.
— А-а-ай! Холодно! — засмеялась она, потирая покрасневшие ладони.
— Что ж ты перчатки не надела? — я засмеялся в ответ и заболтал ногами.
— Ай, неважно! Всё равно хорошо.
И мы ещё долго пролежали так на спине поверх снежного полотна, любуясь прекрасным свинцово-серым небом, погружающим нас в бесконечный светлый мир, продлевающий мгновение...
Эстер... зачем ты показала мне? Почему это?
«Потому что я как-нибудь да переживу твою смерть... а вот Алина нет. Не вздумай умирать, мой Феликс, потому что смерть не решает абсолютно ничего. Только она этого не знает».
Я заползал по днищу катера, собирая намокшие листы. Капля чернил растеклась проказой по одному из них, стоило моей ручке вспарить. Я вновь на ногах, и я готов сражаться.
А дух этого и добивался.
«Остановись! Не отдавай меня! Не отдавай себя морю! Только не ему, прошу!»
Теперь я — центр шторма. Вокруг меня снуют и воздух, и вода. Я — их властелин, и это мне принадлежит их мощь. Я пишу волшебные строки, «пока мрачный призрак следил за движениями стихий, над которыми утратил контроль. Его мёртвая, полузабытая магия не справлялась с напором живой, возродившейся как феникс из пепла прошлого. Такие похожие, эти родственные магии не могли более слиться, у них был разный стержень и разный посыл. Кому-то придётся сдаться. И это буду не я».
Слова сбывались. Ветер забрал мои страницы и развеял по небу. Вопль моего врага предзнаменовал перемену, когда облака, прятавшие его, расступились меж нами.
Давай, обнажи свой лик. Покажи, кто ты есть. Кого на самом деле призвала моя мрачная фантазия?
И море всколыхнулось, и поднялся огромный вал, идущий на хрупкий катер, грозясь его затопить. Призрак отворачивал лицо, закрывался от меня рукавом, как провинившийся преступник — или как тот, кто предал друга.
— Поберегись.
Кто сказал это — неужели он? Без тени угроз, так тихо и так громко, будто он совсем рядом, будто он в моей голове.
Поражённый одним единственным словом, я не успел ни за что ухватиться. Ловушка захлопнулась ударом миллионов водяных крупиц. Я выпал за борт, и волны сомкнулись надо мной, обрушившись тяжелым навесом.
И началось бесконечное падение.
Море приняло желанную жертву. Воды тянули меня в чёрные глубины, настойчиво звали к себе, как те огни на озере. Граница с воздухом отдалялась бесповоротно, всё выше и выше от меня — и я опускался на дно разбитым судном, которое унесёт в древний подводный город, охраняемый чудовищами, или же моё сознание затянет в тайную страну снов, где меня примет близнец Дайлат-Лина или недоступный доселе Кадат. Мимолётные видения пузырями сливались с засасывающим потоком, не вздохнуть, не пошевелиться.