— Всё ради тебя, Даниэль, — пытаюсь смеяться, но из груди вырывается лишь хрип.
— И ради меня не делай, — тут он, кажется, даже всхлипывает. — Тем более, ради меня.
Денис громко вздыхает, демонстративно качая головой. Как чувствую, что он думает — какого дьявола я полезла не в своё дело! Я же дилетантка, до сих пор путаю Воздушные руны, даже Илона не вправила мне мозги, а уж она-то по рунам спец. Он делает вид, что ненавидит меня, но взгляд выдаёт — ему не всё равно.
— Тина, чтоб тебя, ты могла умереть! Ты хоть понимаешь, что ты наделала!
— Понимаю, — спокойно говорю я. — Потому так и сделала.
— Господи, ты неисправима, — Денис закрывает лицо ладонью и отворачивается.
Обессилев, я падаю на подушку. Уже не холодно, что слегка радует. Боль покинула меня. Осталась пустота. Хочется исчезнуть, забыть обо всём, чтобы и меня забыли… Нельзя. Нельзя поддаваться.
— Как Агата? — спрашиваю я с трудом.
— Она в соседней палате, — слышу ответ Дениса. — Операция прошла успешно, теперь ей главное отоспаться.
— Уже?.. А сколько же я…
— Четыре часа, — опережает Даня мой вопрос. — Ты была без сознания четыре с лишним часа.
— И ты ещё легко отделалась! — в этот момент Денис встаёт и подходит ко мне. — Высосала из Агаты энергию смерти, поздравляю! Но теперь-то она в тебе. Раз ты говоришь, что всё у нас знаешь, то ты точно помнишь, что подобные ритуалы кончаются очень плачевно для тех, кто беспечно забирает её.
Я слабо улыбаюсь ему, помня ещё и то, как раздражает его моя дерзость.
— Только не для меня. Я никогда не умру.
— Не загадывай, — процеживает он. — Когда-нибудь смерть доберётся и до тебя.
— О, нет, — настаиваю я, — только я выбираю, когда мне умереть.
И это не сегодня.
Даня и Денис приняли решение ночевать в больнице, наблюдать за Агатой.
Я же не хочу здесь оставаться. Не хочу больше, чтоб на меня смотрели так, будто это я — причина несчастия. Потом ещё проверим, насколько ей стало лучше после моей жертвы. Ещё благодарить будут.
Ухожу в слезах. Затянулись раны лишь на теле, а в душе они остались. Ну и пусть! Пусть Денис считает меня врагом, пусть Даня считает меня больной. Я такая, какая есть.
Я просто несчастная душа.
Давно стемнело. Слабоосвещённый двор больницы, окружённый запущенным парком, невольно пугает темнотой, но мне на это наплевать. Дохожу до мопеда, поздно вспомнив, что забыла забрать шлем… Чёрт с ним. Всё равно без него езжу, а шлем я давала Дане.
Домой не хочется. Я еду в центр.
Мне ничего не хочется, кроме как посидеть где-нибудь на набережной Невы, одной, слушая, как бьётся сердце города, дабы не слышать моего. Раствориться бы в его голосах и музыке, коснуться воды его артерии, не ощущая стужи. Этой ночью я никому не нужна. Так и мне никто не нужен.
Так, где это я? Ах да, сворачиваю на Большой проспект. С моими мыслями я и забыла, как проехала по Большой Зелениной.
Что-то мне мешает. Я вроде бы еду, всё в порядке, гляжу на сверкающую каплями дорогу. А что-то не так. Будто не я сейчас на мопеде, а некто внутри меня.
Кажется, понимаю, что это. Как не вовремя, только не это. Только не снова, не сейчас! Чёрт возьми, ну почему я не надела маятник.
Руки начинают дрожать, едва контролирую их, чтобы держали руль. Замелькали чёрные точки, затмевающие свет фонарей. Я держусь, всё хорошо, я еду, я слышу город, он со мной, я доберусь.
А тело уж лихорадило. Потушенная боль возвращается, бьёт как током по сердцу. Узнаю её — похищенная мною смерть Агаты. Призрачная желчь рвётся наружу.… Хватит, надо остановиться где-то, найти бы место, не прямо же в потоке.
А что, если Денис прав?..
Нет-нет! Не позволю. Только мне решать!..
Вне моей воли рука дёргает за руль. Мопед подпрыгивает на скорости. Теряю управление. Меня несёт на тротуар.
Но там люди! Немного, но есть. Только бы не в них, только не в эту пару!..
Клонит на бок. Сейчас врежусь в стену. Не в людей…
…и уйду я одна…
***
[Феликс]
— …Конечно, мне понравилось! Главное, покричали, как следует.
Этого она, разумеется, и хотела больше всего — покричать на стадионе во время хоккейного матча. А после посидеть тихо в сквере, неспешно поедая мороженое.
Я тоже скучал по этому. Чтобы вечер принадлежал лишь нам, чтобы были только мы вдвоём. Я и Алина. Никто нас не торопил, и мы гуляли в своё удовольствие, наслаждаясь каждым мигом. Для нас опять настал 2010 год. Я так и сказал ей, когда мы уходили из дома: «Давай вернёмся в прошлое».
А она сказала: «К самым истокам нашего времени».