Она забрала с кровати сумку и как торнадо умчалась из кельи. Денис недовольно заворчал под нос и вышел следом, пока я, не сразу очнувшись, стоял как истукан, ошеломлённый быстротой случившегося.
— Ну уж нет! Без меня ты никуда не поедешь. Алина! Алина, стой!
А вчера я хотел оставить её здесь…
Обогнав Дениса, я перегородил ей путь у самого выхода из коридора. Она налетела на меня, не успев замереть, и её сумка бухнулась на грязный, влажный пол.
— Ты без меня не уйдёшь, ясно? — заговорил я тихо, почти угрожая. — Мы уйдём лишь вместе. Или останемся вместе. По-другому никак.
Алина вцепилась в мои одежды и подняла на меня влажные глаза. И я чётко прочитал в них — если мне и суждено погибнуть, то лучше уж умереть дома, чем в чужом, холодном месте. Если мне и суждено потерять тебя, то я сама оттолкну тебя, прежде чем ты сам уйдёшь от меня.
Откуда взялись эти мрачные мысли?
— Ты уверен? — ровно сказала Алина. — Ты уедешь только ради меня?
— Что за глупости! — я вытер пробежавшую по её щеке слезинку. — Я никуда от тебя не денусь.
Она помедлила и в итоге прильнула ко мне, и тепло её тела растопило мой тайный мрак.
Но никак не покидало меня чувство, что я сплю, что так и проснулся до конца от кошмара, который начался вчера. Всё в округе кажется сном, таким нереальным, одновременно быстрым и медленным, что я терялся на его фоне. Меня несло по непокорному течению жизни, на которое я никоим образом не мог повлиять.
В этот раз я подчиню его, и будет оно послушно течь по моим правилам. Нам нужно только вернуться домой…
К истокам.
***
Будь оно всё проклято. И воронка, и душевная болезнь Темниковых, и её собственная ничтожность. Чтоб оно всё испепелилось.
Илона встречала новый рассвет над истерзанным Хопеаярви. Глубоко под его водами изнывал его тайный мир, травимый энергетической дырой. Злой рок Феликса и Эрнеста набирает силу, магия их обоих становится сильнее. Эрнест хотя бы понимает, что делает. Феликс же вовсе не осознаёт, что творит.
Что-то изменилось в мире этой ночью. Кто-то из Темниковых выпустил импульс. Скорее всего, Феликс. Он коснулся призрачного мира силой, коей не умеет управлять. И портал раскрылся заново.
Если б только портал. Знала бы она, какие ещё перемены откликнулись на тот импульс.
Едва Илона протянула ладони, как воронка содрогнулась, учуяв её энергию.
Больше грязи, больше смрада вытекало из неё чёрными струйками, плещась на ветру. Скоро полезут противные ручонки, голодные до жизни.
— Только попробуйте, твари. Только попробуйте.
И со щелчком пальцев руны осветили непроглядную бездну.
«Я буду закрывать тебя каждый раз, как только раскроешься» — старая клятва, данная самой себе и озеру, она заезженной пластинкой крутилась в голове Илоны и не отпускала ни на день, ни на год.
Вопя от боли, воронка широко раскрыла свою пасть и обрушилась на мыс тошнотворной тьмой. Липкие, горькие как чернила, чёрный сгустки приставали к телу Илоны и тянули вниз по спуску. Разрывая рассветный свет, воронка ширилась, возвышаясь над землёй — она легко растянется и лопнет, если не поспешить!
Из нагрудной сумки Илона вынула нож и ловко полоснула себя вдоль руки. Свежая кровь полилась по коже, и окаменевшее сердце забилось с удвоенной скоростью. Его ритм восполнял мстительную злость, напоминал о долге и истинной природе. Запах крови вернул былую уверенность.
Илона оскалилась на миг, шагнула назло воронке и пустила по ветру свой голос. Столь громко, столь сильно, как умела, а пела она во все времена превосходно. Портал закорчился от её певучего крика, старался заглушить её, пускал всё больше чёрной пыли.
Но и этого оружия не хватало. Поток из воронки отрывал Илону от земли, она едва держалась, вытянув руки.
Ей не выиграть, как бы она ни стремилась. Не она, руническая ведьма озёрной магии, одолеет эту опухоль, но некто из когда-то большого творческого рода Темниковых — а, возможно, примет это бремя именно тот любознательный мальчик десяти лет, который вдали от сих краёв вырос в прекрасного писателя.
Ветряным взмахом Илону откинуло к началу уступа в гущу бездушной темноты.
Прошло время, томительное и мерзкое, пока Илона распутывала её узы. А, когда она очнулась, все силы распались как звенья разбитой цепи. Все труды пали прахом.
Мир в огне. Всё залито красным и чёрным. Хвойный лес, такой милый сердцу, был объят пламенем. По воздуху, будто снегу, парил пепел, покрывая собой всё, что не горело или не успело пока сгореть.
Илона хотела закричать, взреветь от горя, слиться голосом с плачем Хопеаярви, но голос не шёл. Земля держала её, вцепившись в тело травой и мхом, не пускала, высасывала силы — скоро ты будешь моей, не миновать тебе могилы.