— Так это самое, во-о-от, — протянул мужик, обильно потея, — вот остановился, зашёл, увидал труп девахи, и давай туда уматывать. Поехал к телефону, вас вызванивать. А телефона-то нигде на трассе нет, пришлось в город заезжать на фуре.
— Больше ничего не делал? — спросил Якут.
— Ну, это, вот, посмотрел только, что неживая, мёртвая. А то вдруг бы живая была, а я уехал, и это самое, как бы потом, растудыть её в колено, виноват бы сам стал.
Я протиснулся за своё место и пододвинул к себе телефон. Набрал Турка, он сейчас находился в местном отделении ФСБ, его подозвали сразу.
— Да, Паха? — усталым голосом отозвался он и зевнул. — Говорят, нашёл вчера клиента?
— Того, кто сбежал — нашёл. У меня другой вопрос, Гриня. Ты успел пообщаться с той, о ком я тебе говорил вчера?
— Не-а, — он зевнул в очередной раз. — Хотя собирался. Но там, короче, какая-то банда налетела днём, весь шалман разгромили, как в тот раз, охраннику навтыкали, девок пощупали. Может, наши общие знакомые, но это надо тебе у коллег уточнять, про все детали не в курсе. А что случилось?
— Ну и не поговоришь. Убили её, — тихо сказал я.
— Когда? — голос Турка изменился.
— Да вот и хотим узнать. Странностей слишком много. А по тому Мише ничего нового у вас не было?
— Нет, похоже, вообще свалил из города. Или его закопали, чтобы помалкивал. Люди-то в сафроновской банде такие, могут и прикопать.
— Ладно, посмотрим. Благодарю.
Я отключился и набрал прокуратуру, но в кабинете следователей никто не отвечал.
А допрос свидетеля тем временем продолжался.
— А что ты там делал, на заправке? — подал голос Устинов.
Он сидел и точил карандаши новым ножом, причём, судя по горке строганных щепок перед ним, он решил наточить вообще всё, что только нашёл у нас в кабинете. Трезвый, даже не с похмелья — хорошо мы его на рынке ждать не стали.
— Так это самое, — дальнобой засмущался. — У меня же это самое… ну как сказать… профессиональное.
— Геморрой? — предположил Василий Иванович. — Так и скажи. Чё ты стесняешься, все свои!
— Не, грыжа у меня! — прокричал дальнобой. — На корточках-то не могу срать… ой, то есть, испражняться, или как оно…
— Да говори уже своими словами! — прикрикнул Устинов. — Срать так срать! Пердеть так пердеть! Не девки тут сидят, никого не смутишь.
Витя Орлов с Толиком тихонько засмеялись. Якут поцокал языком, строго посмотрев на них, и они перестали.
— Я стульчик с собой вожу, табуреточку, с дыркой для жопы, чтобы сидеть сподручнее было, — продолжал дальнобойщик, уже расслабившись. — И вот, приспичило сильно, так сдавило, я аж чуть не помер там. А на улице не могу, снег со всех сторон, ветрюган дует, холодно, всё отморозить можно. И вижу, там заправка. А я туда ходил как-то раз по зиме, решил снова…
— Вот кто там всё засрал, — Василий Иванович покачал головой, хотя его на заправке с нами не было. — Хотя если бы не ты…
— Ну и вот, захожу, а там лежит кто-то. А я чуть не обосрался от страха, думал, бомж какой-то подох, а там… ну это самое, девка лежит. Ну, вот и всё.
— Тогда шёл снег, пока мы приехали, следы засыпало, — влез я. — Но, может, на тот момент были другие следы. Или вообще рядом, может, была какая-нибудь машина?
— А хрен его знает, — мужик почесал затылок. — Может, и была, может, и нет. Да. Кто-то проезжал мне навстречу с той стороны, от заправки. Нёсся, как чёрт.
— Не девятка была?
— Да не помню… нет, вроде, не девятка. Старое чё-то было. Москвич, может, или копейка. Не помню… темно было, а тот ещё без света ехал, идиот.
— А во сколько вы нашли тело? — спросил Якут.
— Не помню, — мужик выпучил глаза и поднял их к потолку.
— Надо вспомнить, — настаивал Филиппов.
— Как я вспомню-то? Я на часы-то редко смотрю. Я же пустым возвращался, без груза, мне не надо по часам отчитываться, где был и что проехал. Вот и не смотрел, часы вообще в сумке лежали. Вот никак не вспомню.
— А если… — я немного подумал. — А музыка в машине у вас есть?
— Канеш! — он обрадовался. — В поездке-то со скуки сдохнуть можно, если музыки не будет.
— Магнитола или радио?
— И то, и то! Филипс у меня, автомагнитола! И радио ловит, и кассеты жрёт. Не, правда жрёт! — воскликнул дальнобой и засмеялся. — Кая Метова целую кассету зажевала, я её не включал больше. А то так все кассеты кончит!
— Значит, слушали радио? — уточнил я.
— Да!
— И что там играло? Когда приспичило и вы к заправке повернули?
— О! — мужик аж вскочил на ноги. — Я вспомнил! Моя любимая же играла!
Он повернулся, откашлялся и хрипло пропел: