- Никогда прежде Альянс не сталкивался со столь безжалостным врагом, пояснил офицер Флота тем тупицам, до которых еще не дошел смысл предыдущих кровавых кадров. - С врагом, который столь мало ценит Жизнь.
Герой поднялся, чтобы продемонстрировать свою озабоченность, и на лице его появилось тревожное выражение. Протягивая руки, он вещал о том, что "бездушные халиане не знают жалости. По сути дела, наши эксперты обнаружили, что в их языке попросту нет такого слова".
Стив Перри. СЛАБОСТЬ ХАРАКТЕРА
Ужасный визг клаксона известил команду медиков о том, что прибыли раненые. Главный Целитель Амани почувствовал, как у него под шерстью напряглись мускулы. Не столько от воя сирены, сколько от предчувствия того, что последует дальше. Последствия очередной доблестной победы, будь она проклята.
- Выруби эту чертову штуковину, - сказал Амани.
Ассистент Целителя Вита был достаточно глуп, чтобы не возразить:
- Главный Целитель, в правилах указано...
- Засунь правила себе в левую ноздрю! Я сказал - выруби!
Один из санитаров поспешно исполнил приказ. Еще несколько ударов сердца, и несносный рев затих. Амани холодно взглянул на Вита:
- Объявление Капитана Даму о том, что нас подло лишили славной и прибыльной победы, является достаточным поводом для того, чтобы предположить, что вскоре мы будем по колено в крови, Ассистент. Мне не требуется подтверждение этой железной гуделки.
Вита проглотил комок в горле и покорно кивнул:
- Сэр.
Амани окинул взглядом операционную. Здесь его личная вотчина. Четыре ассистента и четыре санитара стояли, не смея шевельнуться после гневной вспышки шефа. Столы готовы, инструмент простерилизован, машины чужаков в рабочем состоянии - если, конечно, стихотворцу можно доверять. Все в полном порядке.
Двери операционной распахнулись, и появились первые носилки на воздушной подушке. Их сопровождали два взмыленных полевых врача.
- Сколько? - спросил Амани, голос его прозвучал как удар плетью.
- Четырнадцать, - ответил тот, что пониже, его дыхание прерывалось от напряжения. У этого халианина были острые черты лица, совсем как у хорька. Второй, с круглым лицом, весил раза в два больше обычного халианина. Оба были в белых юбках с перекрещенными полосками - знак профессионального клана.
- Отсортированы?
- Не успели. Главный Целитель...
- Ладно. Чимша, этого в очередь на сортировку.
Прежде чем он успел договорить, в комнату влетели новые носилки. Раненые халианские солдаты, конечно, превозмогали боль, но все же, несмотря на железную волю, некоторые не могли сдержать стонов. Кровь обильно текла из осколочных ран и повреждений, вызванных декомпрессией. Энергетические ожоги попахивали серой. Из мяса и шерсти торчали раздробленные и переломанные кости. В воздухе отчетливо витал запах смерти.
- Чини, Тамбо, за дело!
Ассистенты рванулись вперед и подхватили носилки. Здесь его мир. Семена битвы проросли и принесли плоды, и эти плоды - добыча медиков. Амани позволил себе один единственный раз вздохнуть и приступил к работе.
- Приготовьте этого к операции: внутриполостное ранение. Запустите большой спиральный плазмоид IV, разложите хирургические когти для глубоких разрезов, диаметр четырнадцать, двенадцать и десять. Начали.
- Есть, Главный...
Амани уже спешил к следующему пациенту. У этого была искалечена левая нога, но кровотечение остановилось. Может подождать.
- Вкатите ему порцию дорфа и в конец очереди.
Еще один солдат. У этого ранение в грудь. Амани приподнял веко раненого и взглянул на расширившийся зрачок. Потом посветил в глаз ручкой-фонариком... никакой реакции... то же и с другим глазом.
- Зрачки расширены и застыли, - сказал Амани. Он протянул руку и сдвинул глазное яблоко. Оно осталось на месте. - Этот мертв. Отправьте его в трубу.
Амани быстро перешел к другому пациенту, с огромной рваной раной на правом боку. Размером с ладонь. Амани осторожно раздвинул ткань. Рассечена печень. Проклятие! В хорошей операционной с нужным оборудованием его можно было бы спасти. Но здесь, в самом центре этой бессмысленной бойни, у бедняги нет и не может быть никаких шансов. Амани мог продлить ему жизнь, но на это ушло бы слишком много медикаментов и донорской крови, а этого Целитель позволить не мог. Он ненавидел такие решения, но выбора не было. Он должен помочь другим.
- Этому воину не поможешь. Вколите ему кефа и отвезите в приемную.
За плечом снова заговорил Вита:
- Главный Целитель, к чему тратить на него обезболивающее? Он умирает...
Амани стремительно развернулся. Если бы взгляды могли убивать, Вита в мгновение ока был бы исполосован до костей.
- Да, он умирает, Ассистент Целителя! Мы ничего не можем сделать, только облегчить его страдания. И мы их облегчим. Вмешаешься еще раз присоединишься к нему!
От этих слов усы Вита встали дыбом, глаза расширились. Не осталось никаких сомнений в том, кто здесь главный, даже если прозвучавшая угроза была совершенно пустой.
- С-с-сэр.
Амани двинулся дальше. Четырнадцать. Повезло. Те операционные, что находились ближе к центру сражения, должно быть, сейчас переполнены. А некоторым, наверное, уже нечего было делать. Тем, что попали под огонь людей, разгерметизировались и оказались в глубоком вакууме.
Неужели нет способа остановить это безумие? "Нет, Амани, - подумал он про себя, - никто, кроме тебя, не считает это безумием. Кто ты такой, чтобы порицать традиции десяти тысяч сезонов?"
- У этого порвана селезенка и сильное внутреннее кровотечение. Мы удалим селезенку и зашьем брюшину, а потом займемся внутриполостным ранением. Приготовьте глубокие когти, шестерные и семерные иглы для рассасывающихся швов.
Он продолжал обход. Время сейчас на вес золота.
- Ладно, - проговорил Амани, натягивая на правую лапу стерильные хирургические когти, - что у нас тут? - Он пошевелил пальцами, его собственные когти скользнули в углубления у основания хирургических ножей. Ножи поблескивали голубыми искрами в свете ламп операционной, предназначенных для уничтожения патогенических бактерий. Остается надеяться, что стихотворец, которому положено держать их в рабочем состоянии, произнес нужные молитвы.