- К нам летит самонаводящаяся торпеда! - воскликнул он.
У Дженсена снова затеплилась надежда. Ведь уйти от такой торпеды можно только одним способом - спрятаться в гиперпространство. Теперь этот упрямец Харрис вынужден будет нырнуть, дабы спасти свою шкуру.
- Самонаводящаяся торпеда нас обойдет, - спокойно сказал Харрис. - Если ты забыл, могу напомнить, что наш корабль излучает опознавательные сигналы, а эти торпеды не трогают своих.
- Мы для нее чужие, - ехидно ответил Дженсен. - Эта торпеда сделана на Фриборне. Если не веришь, взгляни на датчики, только быстро, иначе "Марити" ускользнет, а нас обвинят в дезертирстве посмертно.
Спокойствие Харриса мигом улетучилось, руки бешено замелькали над пультом управления.
- Какого черта торпеды Свободнорожденной носятся в этом секторе?! Проклятье!
- Разведка Флота недавно обнаружила, - голосом автоматического справочника начал объяснять Дженсен, - что корабли с планеты Свободнорожденная напали на засаду халиан. Эта битва в данный момент происходит неподалеку отсюда. А повстанцы с этой планеты не считают корабли Флота своими.
Харрис грязно выругался. Дженсен объяснял ему, словно ребенку, то, что Харрис и сам прекрасно знал - политические экстремисты с планеты Свободнорожденая и их союзники с ближайших планет откололись от Альянса суверенитета им видите ли захотелось - и образовали Конфедерацию. Альянсу, разумеется, такой поворот не понравился, и с тех пор Альянс и Конфедерация враждуют. Теперь спорить о необходимости погружения в гиперпространство было бессмысленно. Чертова торпеда отщепенцев уже прицепилась к "Труднорожденному", поэтому пришлось выбирать меньшее из двух зол - или совершенный корабль, который стоит два миллиона, погибнет вместе со своим грязно ругающимся экипажем; или же пилот пойдет на поводу у спятившего лейтенанта и все-таки выйдет из нормального пространства. А времени на размышления оставалось всего ничего, торпеда маячила уже уже совсем рядом. Харрис с видом человека, решившего броситься в гиблый омут, запустил гравитационный двигатель и принялся выписывать вензеля, столь же замысловатые, как узоры макраме, пытаясь увернуться от торпеды в оставшиеся до погружения секунды. Теперь Харрису нечего было терять. Интуитивно понимая, каковы возможности его корабля и торпеды, он резко менял курс и швырял корабль из стороны в сторону.
Перегрузки бешено мотали Дженсена в противоперегрузочном кресле, то вдавливая в сиденье, то пытаясь выбросить вон; ремни безопасности, казалось, вот-вот лопнут, но лейтенант умудрялся не упускать из виду пиратский корабль, сверкавший на экране, как драгоценный камень на краю диска Мертвой Звезды. И вдруг это сокровище исчезло.
В этот момент "Труднорожденный" был уже довольно близко от пирата, поэтому аппаратура могла вычислить его курс по ионному следу. Но торпеда была еще ближе, а вычисления требовали времени. В панике Харрис ждал, когда же индикаторы покажут, в каком направлении следует двигаться. Наконец вспыхнули долгожданные цифры, Харрис рванул штурвал, и "Труднорожденный" начал погружаться в гиперпространство. Никогда прежде он не испытывал такого удовольствия от мучительного выворачивания всех внутренностей наизнанку, неизбежно возникающего при входе в другое измерение. Харрис торжествовал - больше не надо дергаться, как бесноватый. Пусть торпеда поищет другую цель. Но в следующие секунды о триумфе пришлось позабыть, наступила новая реальность.
- Чтоб им летать в аду меж сковородками, Дженсен! - рявкнул Харрис, отстегивая ремни безопасности. - Из-за тебя мы чуть не отправились ко всем чертям! Ты знал, что торпеды Свободнорожденной шарят в этих местах! Чтоб одна из них заехала тебе в рыло! Еще немного, и мы превратились бы в ионное варево!
- Эта торпеда оказала тебе большую услугу. Ты еще вспомнишь ее на трибунале, если потеряешь "Марити", потому что это будет твоей единственной отговоркой, когда тебя спросят, почему ты прыгнул в гиперпространство.
- Чтоб у тебя опадал всякий раз, когда ты захочешь прыгнуть в постель к своей бабе! - парировал Харрис. Ему жутко хотелось выпить чего-нибудь покрепче, а еще больше - облегчиться, но только не среди этой хренотени в мочеприемник, а где-нибудь в нормальной обстановке с нормальной гравитацией. Дело принимало дурной оборот, сосунок лейтенант втянул его в такую... Короче, не оставалось ничего другого, кроме как идти по следу "Марити" и ждать, пока этому придурку Дженсену взбредет в голову очередная сумасбродная идея. А какая мысля вдарит чокнутому лейтенантишке в голову этого не сможет предсказать ни псих, ни здоровый человек.
Полет длился несколько дней. Харрис то спал, то наведывался в загашник, устроенный в потайном уголке корабля, куда не додумался заглянуть ни один инспектор Флота. В этом тайнике бравый пилот припрятал изрядное количество пива и теперь проводил с ним большую часть свободного ото сна времени. Жизнь - такая штука, что без комфорта в ней трудновато. В кутузке не попьянствуешь; а по понятиям Харриса именно в это малоприятное заведение он должен был угодить после шального путешествия со своим шизанутым командиришкой.
- Мы-то можем соврать, - бурчал он, попивая пивко, - а ты попробуй заставь соврать компьютерный бортовой журнал. Он все записывает точно. Дженсен молчал, предпочитая не ввязываться в теоретические дискуссии.
Харрис развалился в кресле, водрузив ноги на стол и зажав между колен огромную кружку, на которой почему-то было написано "кофе", что отнюдь не соответствовало ее содержимому. Раздраженный отсутствием какой-либо реакции со стороны лейтенанта, Харрис добавил:
- Если мы будем и дальше лететь в этом направлении, то попадем прямо к Халпернам. Тебе надо придумать неопровержимое алиби.
Дженсен с ледяной невозмутимостью потягивал апельсиновый сок. Его черные, как смоль волосы были идеально уложены, ногти - воплощение чистоты и аккуратности, форма - в полном порядке словно он только что пришел с парада, аристократическое лицо - гладко выбрито. Харрис недоумевал - и когда только этот стиляга успевает следить за собой? На протяжении нескольких дней с тех пор, как "Труднорожденный" погрузился в гиперпространство, Дженсен, кажется, только и делал, что расхаживал взад-вперед перед экраном, пялился на "Марити" и чего-то там кумекал.