–Вы уже проснулись, – сквозь рыдания я услышала женский голос. Звучало как утверждение, нежели вопрос.
Но сил ответить я не нашла. Да и что отвечать. Только рыдания стали громче, надрывнее, жалобнее, перемежаясь тяжелыми, продолжительными всхлипами.
JT-13 больше ничего не говорил. Просто стоял возле моей кровать. В другое время, я бы крикнула на робота, чтобы отошел, чем дальше, тем лучше. Но сейчас его присутствие вызывало другие эмоции.
Через несколько часов моих рыданий, пришло небольшое успокоение. Казалось, что груз немного полегчал, а тески разжали свою твердую хватку, отпуская сердце немного подышать. Прикрыв глаза, я ощутила легкость и приятный ветер в голове. Нос был забит, но особого дискомфорта это не доставляло.
–Почему я плачу? – спросила я у JT-13. Просто захотелось нарушить тишину, поговорить, ощутить чье-то присутствие.
–Данная эмоциональная реакция может быть объяснена тем событием, что произошло с вами сегодня днем.
–А что произошло днем?
–Вы не помните?
–Если бы я помнила, я бы спрашивала?
После нескольких секунд молчания, робот ответил:
–Коммуникатор зарегистрировал повышенную частоту сердцебиения, повышенную дыхательную активность и увеличение количества адреналина в крови, что свидетельствовало о том, что организм находился в состоянии острого стресса. Вашим местоположением в тот момент был конец коридора, рядом с дверью технической комнаты. По всей видимости, действия лица противоположного пола, совершаемые над вами, и вызвали данную стрессовую реакцию организма. Исходя из ситуации, проанализировав ее, необходимо было принять меры по предотвращению данных действий. Что и было сделано.
В голове снова появился шум. А вместе с ним свист. И сердце снова ушло в галоп, стараясь убежать от этих воспоминаний, которые состояли из темноты, ужаса и чужого дыхания. Снова стало трудно дышать. Снова подступил ком к горлу. Но эмоции, казалось, уже вышли раньше, высохнув как дорожки от слез на щеках.
–Значит… меня… хотели… – горло саднило, вспоминая, как было до боли растянуто еще пару часов назад.
–Данные действия можно квалифицировать как сексуальное насилие, судя по всем признакам.
–А ты меня спасла, тупая машина. Не такая уж ты бесполезная оказывается.
Больше я не хотела говорить ничего. Просто уснуть и не проснуться было бы идеально. Чтобы не вспоминать то, что произошло. Мурашки, пробежавшие по коже от того холода, который вдруг поднялся изнутри тела, прошли табуном по всему телу, концентрируясь больше в некоторых местах. Затем, пробежав обратно, они исчезли, как только сон обхватил меня с ног до головы, погружая в безмятежную темноту.
Темнота сна недолго была безмятежной и приятной негой. Очень быстро она сменилась воспоминанием о телесных ощущениях, которые я до сих пор не помнила, и думала, что не вспомню. Но тело помнило больше, чем я сама. Мне снилось, как грязные, покрытые какой-то слизью, морщинистые руки трогают мою белую кожу, сминают, извращают, а затем, отрывают от нее куски, будто кожа была слоем белой липкой ленты. И каждый кусок этой ленты с характерным звуком отрывался от меня, боль ударяла по всему телу. Я пыталась кричать, но крик был поглощен пустотой вокруг. Все продолжалось до тех пор, пока из этого мрачного омута меня не вытащили другие руки, теплые и приятные, за которые я схватилась, как за соломинку хватается утопающий.
Это резко вывело меня из сна. Мой крик и руки, что спасали меня от насильника. Робот стоял рядом с моей кроватью, прямо у изголовья. И искусно сделанная рука держала мою, слегка ее тормоша. Сев в постели, я недоуменно посмотрела на JT-13.
Свои действия робот не объяснил, что показалось мне странным. Но большого значения я не придала этому событию. Ведь сейчас мне казалось, что я с ног до головы покрыта той самой слизью, которой были покрыты руки насильника в моем сне. Мне было так гадко и противно, хотелось быстрее бежать, чтобы смыть с себя это, чтобы больше не ощущать те линии на коже, которые грубыми движениями проводил тот человек. Я вбежала в ванную комнату так, будто горела. Но горела я не снаружи, а внутри.
Робот шел следом за мной, видимо, чтобы помочь, если понадобиться. Дальше дверного проема он двигаться не стал, остановившись в метре от двери. Я терла свою кожу чуть влажным полотенцем до красноты, пытаясь избавиться от ощущения грязи на ней. Я терла и терла, все сильнее соскребая с себя эту гниль. Я и не замечала, как из моего рта вырываются крики, что не вырывались раньше, что не вырвались из него тогда. Только сейчас они нашли выход, пока я тщетно пыталась избавиться от мерзкого ощущения.