Она развернулась, чтобы уйти. Но бесцветный и уставший голос отца остановил ее:
–Пока ты будешь здесь, JT-13 присмотрит за тобой.
Все смешалось в непонятный клубок. Чувства переплетались, запутывались, связывались между собой, и было невозможно ухватиться за какой бы то ни было определенный шнурок, чтобы потянуть его на себя и действовать так, как диктует ситуация. Не уловив ничего конкретного, Мэри решила сказать первое, но самое уместное с ее точки зрение:
–Спасибо.
Нейтральный тон. Не тихо, не слишком громко, ровно так, чтобы отец смог услышать. Она задержалась еще на пару секунд, ощутив недосказанность, незавершенность, ощутив, что на этом не должен заканчиваться разговор, это будет неправильно, если он вот так прервется, по сути, так и не начавшись. Но она быстро пресекла порыв развернуться и решительно вышла из кабинета.
Когда за Мэри захлопнулась дверь, оставшись в одиночестве, Эндрю откинулся на спинку кресла и с горьким сожалением произнес:
–Прости меня. Я скучал. И рад тебя видеть.
Закрыв глаза, он погрузился в неприятные мысли о том, что невозможно вернуть утраченное.
***
Никто и не обещал, что возвращение будет легким. Особенно это касается встречи с отцом. Особенно помня то, как мы расстались. Поэтому, когда за мной захлопнулась дверь, слезы потекли из глаз, лишая меня возможности идти дальше. Я бессильно сползла вниз по поверхности двери и осталась сидеть, опершись на нее. Когда все обернулась так, как обернулось? Можно ли вернуть, как было? Вернуть семью…
Как только слезинки начали капать вниз, падая на пол, как только захотелось превратиться в камень и остаться навсегда здесь, чтобы не встречаться лицом к лицу с запутанной жизнью, как только печаль начала больно царапать сердце, он коснулся моего плеча. Коснулся нежно, заботливо. И это легкое касание вызвало мурашки по телу, от чего я, не видя, поняла кто сейчас рядом со мной. И не задумываясь бросилась на него, заключив в объятия.
Он обнял меня в ответ. Обхватил мое тело сильными руками. Оторвал меня от пола. Мой спасательный круг.
И хоть было тяжело, приятное чувство близости внушало надежду.
По пути домой, держа его за руку, я не говорила ничего и он тоже. Было много того, что хотелось ему рассказать, хотелось у него спросить. Но сейчас я понимала, что лишними будут слова, потому что они несмотря ни на что, будут казаться пустыми. Молчание же были куда более понятным, органичным. Ведь зачем разбрасываться просто словами, когда идет диалог двух сердец.
Но он же робот… Этой мысли я лишь улыбнулась. Вот она ловушка слов – когда пытаешься с помощью букв объяснить чувство, но получившееся в итоге их сочетание не очень соответствует тому, что ты хотел выразить. Главное – я понимаю, что имела под этим в виду.
Оказавшись дома, мы так и продолжали молчать, наполняя друг друга таким необходимым чувством присутствия. Я лежала у него на груди, а он нежно гладил своей рукой мои волосы. Пролежав так несколько часов и почувствовав, что начинаю засыпать, я поддалась чувственному порыву и приложила все оставшиеся на этот день силы, чтобы сквозь сон сделать то, что хотелось. Я приподнялась, опершись на локоть, приблизилась к лицу Джонни и прикоснулась к его губам. На самой тонкой грани осознания, что это еще реальность, я чувствовала, насколько приятно было целоваться с ним. Прикосновение его губ к моим было таким сладким. Не хотелось останавливаться, но дрема окутывала меня все сильнее, забирая оставшуюся энергию. И я просто уснула.
Утром я ощутила себя полной жизни. Кажется, как будто такое происходит впервые. Я улыбнулась свету. Потянулась, чтобы расправить еще не проснувшиеся мышцы. Как же было приятно ощутить их растяжение. Не менее приятно, как ощутить, что на твоем животе лежит чужая рука. Я повернулась к Джонни. За ночь он поменял форму и стал вновь тем красивым мужчиной, что был три года назад. Все те же белые волосы, немного растрепанные многочасовым лежанием. Все те же потрясающие глаза, с узким разрезом, но от того не менее большие и выразительные. И карие. Губы с более полной нижней половинкой. Немного смуглая кожа, такая мягкая на ощупь. Крепкие мышцы, которые приятно трогать и мять, ощущая их небольшое сопротивление. Наверное, со стороны я сейчас смотрюсь довольно глупо, восторженно рассматривая человека перед собой.
–Привет, – шепотом сказала я. В этот момент меня посетила мысль, что вчера мы так и не поздоровались. Так положено при встрече – приветствовать друг друга. Сегодня я поняла, почему так не сделала. Я хотела забыть, что мы расставались.