–Привет, – также шепотом ответил Джонни. Я взяла его руку и переплела наши пальцы.
–Как спалось? – спросила я и сразу осознала, какой это глупый вопрос. И только собиралась покаяться в этом, как Джонни ответил:
–Сегодня лучше, чем обычно.
Я рассмеялась.
–Ты же не спишь по ночам!
–Это не меняет того факта, что сегодня ночью было лучше, чем обычно.
На его спокойном лице появилась улыбка. Такая искренняя. Настоящая. И милые морщинки в уголках глаз. Я придвинулась ближе, чтобы еще более детально рассмотреть его лицо, чтобы увидеть самые мелкие складочки, поры, оттенки тона кожа. Я будто заново изучала его лицо. Наверное, воспитанное за три года мышление исследователя давало о себе знать. Хорошо, что не возникло мысли записать все, что мне удалось открыть в этом объекте. Чувствую, что мне не хватило бы памяти всех устройств нашего мира, чтобы даже попытаться описать все, что я вижу внутри него.
Он такой невероятно притягательный. Его взгляд теплый, и совсем не изучающий или анализирующий мои реакции, а просто смотрящий, даже любующийся. Он следил за тем, как мои глаза скачут от одной детали к другой, как пальцы прикасаются то в одном месте, то в другом. А через некоторое время сам стал мимолетно прикасаться к моим щекам, губам, ресничкам, шее, плечам и ключицам.
Все происходило так нежно, так интимно. Мы будто заново знакомились, но на каком-то новом уровне. За три года Джонни точно внешне не поменялся, но ощущение, что есть что-то новое, неуловимое с первого взгляда, незначительное, что изменилось за это время. Оно не пугало, даже если подумать, что развивался и учился он эти годы без меня, и я не могу знать, чему он научился и какие выводы сделал. Наоборот, мне было любопытно, что он смог узнать. Интересно, сильно ли я изменилась за это время? И будто прочитав мои мысли, он сказал:
–Я вижу, что ты немного изменилась. Внешне. Могу предположить, что ситуация, в которой ты пребывала все это время, повлияла и на твое внутреннее развитие. Но для меня, ты осталась прежней.
Эти слова меня обрадовали. Я боялась, что могла стать черствой, не похожей на саму себя, ведь все три года, как я в данный момент их помню, я была словно в тумане, блуждала без цели, без поиска, без выхода. Я боялась, что могла стать жестокой из-за того, что не была мягкой. Или стать в корне другим человеком. Или вовсе лишь механизмом. Но, благодаря этим словам, страх развеялся. Надолго ли?
Оставив все сомнения на потом, я решила погрузиться в минуты счастливой жизни, которых мне не хватило уже очень давно. Не знаю, как так вышло, толи по причине моей частой немоты за прошедшие годы, толи из-за тех слов, что для Джонни я осталась прежней, мой рот за утро, а потом и за весь день смыкался очень и очень редко. Я все говорила и говорила. А он внимательно слушал, от чего хотелось говорить еще больше.
Мы вышли прогуляться по городу. Проходили знакомыми тропами, но я не обращала на окружающую обстановку ровным счетом никакого внимания. Наверное, я бы много раз упала из-за того, что не смотрела на дорогу, если бы Джонни не держал меня за руку. Я погрузилась в рассказы о жизни в городе номер 3.
Хоть все дни, что я прожила в третьем городе, были похож как две капли воды друг на друга, и я это понимала, все равно хотелось рассказать Джонни о каждом из них. Мне казалось, что если я это сделаю, дни станут особенными, и не будет казаться, что я прожила их в одиночестве, без него.
Так и получилось. Рассказывая о череде схожих событий, я нашла в них свои уникальные черты. Это стало открытием, и я сильнейшим образом удивлялась всякий раз, когда удавалось обнаружить что-то новое. Я будто прожила эти дни заново, но по-другому. Насыщеннее, ярче, эмоциональнее. Счастливее.
К концу дня, когда мы уселись на искусственной траве в музее, правильно выговаривать слова уже физически было невозможно. Челюсти перестали шевелиться, рот онемел, да и слова исчерпались. Можно сказать, что я выдохлась. Осела тяжелым мешком рядом с Джонни, нагло облокотившись на него, чтобы совсем не растечься по газону.
Немного посидев в тишине, я встрепенулась, опомнившись, что весь день была главной фигурой, не обратив внимания на своего любимого человека, не спросив его о чем-то. Стало совестно. Я виновато посмотрела на него и спросила:
–А как у тебя дела?
–Что ты хочешь узнать? – ответил он.
Я задумалась на секунду, но сразу же возмущенно воскликнула:
–Как что, как ты жил все это время? Что делал? Скуч…
–Скучал, – сказал Джонни, перебив меня на полуслове.
И вновь теплое чувство благодарности, нежности и любви с легкими нотками сожаления и горечи.
–Я тоже.