После, вечером, вспоминая этот поцелуй, я пребывала в каком-то томительном ожидании, которое сконцентрировалось внизу живота.
***
Приготовления команды к отправке в Первый город внезапно очень затянулись. Не могу сказать, что это меня расстроило. Как раз наоборот. Я отлично проводила время наедине с Джонни. Можно сказать, что это подарок судьбы за долгую разлуку.
На протяжении двух недель с моего приезда, отец ровно два раза выходил на связь, чтобы спросить, как я провожу время. Он был минимально эмоционален. Я в этом ему подражала. Но как только разговор заканчивался, во мне просыпалась дикая злость, которая дошла до того, что я швырнула стакан с водой об стену. Вода расплескалась по всей комнате, попала на робота-уборщика, того закоротило, он начал хаотично ездить по полу, врезаясь во все подряд, и кидаться искрами в разные стороны. Забыв о своем гневе, я пыталась его догнать и остановить. В итоге Джонни пришлось оказывать мне первую медицинскую помощь. Кто же знал, что такой маленький робот окажется таким опасным.
Все эти две недели Джонни был всегда рядом со мной, что ничуть не надоедало. Мне нравилось то, что он ухаживает за мной, следит за здоровьем – хоть иногда слишком дотошно – что помогает делать пусть даже самые обычные вещи, с которыми я могла справиться сама. Я была ему безмерно благодарна.
Иногда ночью, перед тем как заснуть, я начинала думать о том, а что будет дальше. Просчитывала возможные варианты будущего. И к моему великому сожалению, плохих вариантов было больше чем тех, которые бы меня радовали. Почему-то мне казалось, что если один раз меня лишили счастья, то и в будущем такое будет повторяться. Интуиция ныла о том, что придется снова быть одной, снова расставаться. А то и чего похуже. Размышляя об этом, в какой-то момент я твердо решалась отгонять от себя эти пророчества. Ведь не хотелось омрачать настоящее сомнениями насчет будущего. Решимость впрочем угасала с той скоростью, с которой приближалось время отправления нашей исследовательской команды на рабочую точку.
По утрам я подолгу просто лежала. Вставать, что-то делать совершенно не хотелось, а вот понежиться в теплой постельке, иногда задевая прохладные участки простыни, было самым приятным занятием. Приятнее было только натыкаться на неожиданные легкие поцелуи в щечку и мягкие, разминающие поглаживания.
Днем нужно было работать. Я была рада, что Джонни даже в сборах нашей команды принял участие. Смешно было смотреть за реакцией мужской половины нашей команды, когда он переносил тяжелейшие инструменты так, будто они были сделаны из ваты. Капитан не мог нарадоваться такому помощнику. Восхищался его силой, трогал его мускулы, а в обычном общении поражался глубиной информированности обо всем на свете. Мне он сказал, что я выбрала себе потрясающего жениха. Женская часть команды откровенно завидовала, но по-доброму. Все это меня изрядно веселило. Только Костя стал каким-то нелюдимым, хотя раньше я за ним такого не замечала. Может что-то случилось. А может просто от усталости, ведь работать приходилось много. В этот раз оборудованием нас снабдили будь здоров. Даже несмотря на то, что с нами поделились роботами погрузчиками, да и вообще помощниками, дел было нереально много. Учет, переучет, регистрация, распределение, расфасовка, перенос, упаковка, загрузка – все делалось одновременно. Потом приходилось все проводить с начала, потому что чего-то не досчитались, чего-то не учли, не погрузили и тому подобное. Но положительный настрой на успех самой операции ничто не могло испортить. Воодушевление и предвкушение открытий читались в глазах каждого. Так мы в конце дня, уставшие, но по-своему ободренные и веселые расходились по домам до следующего дня.
Несмотря на сильную усталость, боли в мышцах и усиливающийся к вечеру кашель, я уводила Джонни прогуляться по городу. Темное небо над куполом волшебным образом успокаивало. Особенно в родном городе. Здесь можно было увидеть темно-синее, бесконечное пространство, которое не давило, а создавало ощущение легкости, свободного движения. Чего не скажешь о небе в городе номер 3. Видела ли я там небо? Точно могу сказать, что видела, как бесформенное, давящее существо скреблось о поверхность купола и ночью, и днем. Собственно различить разное время суток помогал только городской свет. За куполом всегда царил мрак.