Воодушевление, которого и не было, сейчас бы точно собрало вещи и покинуло тонущий корабль. Кажется, уже и мама девушки была не в восторге, но проделать такой путь, чтобы попрощаться с целью прямо перед ее дверьми, было бы немного трусливо. Поэтому она, гордо подняв голову, уверенным шагом пошла дальше, уговаривая себя на то, что нет разницы, как выглядит это место, главное, чтобы помогло и вылечило болезнь. Остальное пустяки.
Когда гости проходили между рядами палаток, им навстречу из своего скромного жилья вылезали люди. Осунувшиеся, серые, безжизненные лица. Безучастный взгляд пустых глаз. Болезненно худые тела. Они вышли не для того, чтобы быть гостеприимными и поприветствовать новых людей в своей общине, а для того, чтобы в этот момент в их жизни что-то происходило. Это не любопытство, не интерес, а необходимость, возможность хоть каким-то образом включить в работу расплывающееся мышление. Среди жителей общины были и взрослые, и дети, и старики. Тишину этого места прерывали шелест брезента и многозвучие кашля разной тональности. Музыка апатии и загнанности в угол.
От царящей вокруг атмосферы становилось не по себе. Ассоль поежилась, будто ей стало холодно. Мурашки, пробежавшиеся по телу, хотели бы сбежать отсюда, но не нашли выхода. Ноги тяжелели с каждым шагом, мечтая повернуть обратно. Внутреннее тревожное предчувствие только подливало масло в огонь.
Подходя к зданию, гости увидели, что рядом со входом стоят люди, выглядящие крупнее остальных. Их внешних вид, распространяющий агрессию, внушал опасения. Кажется, они усматривали угрозу даже в воздухе вокруг. Такая внушительная охрана не могла не принадлежать кому-то очень важному. Но для Ассоль это не вписывалось в картинку: зачем Великому Целителю охрана, если его все уважают и любят.
Когда старик-провожатый подошел совсем близко, охранники с подозрением его осмотрев, расступились в стороны. Один приоткрыл перед ним дверь.
–Ищи и обрящешь, – сказал он и зашел внутрь.
Ассоль и ее маме ничего не оставалось, как последовать за ним, все же раз начали, нужно было дойти до конца. В любом случае, как успокаивала себя мама девушки, можно повернуть назад, если что-то не устроит или пойдет не так. «Не будут же нас тут насильно держать» – подумала она перед тем, как ступить в помещение.
Девушка зашла последняя. За ней закрыли дверь. Перед ней предстал ангар, по краям которого стояли двуспальные кровати, застеленные старыми, потертыми одеялами. В центре по кругу стояли низкие скамейки, сооруженные из металлических коробок. В самом центре разводили костер. Здесь было много детей. Кто сидел на кроватях, кто группировался ближе к стенкам, стараясь быть менее заметным, кто ходил взад вперед, разминая мышцы, кто стоял у окна, надеясь увидеть что-то новое вдали. Взрослые лежали на своих спальных местах, боясь, что их место займут, если она встанут. Они не обращали никакого внимания на происходящее вокруг. Кто-то неустанно шептал какие-то молитвы.
–Великий Целитель ожидает вас, – сказал старец и удалился.
Мама девушки уже собиралась было войти внутрь палатки, как ее резко одернул внезапно проснувшийся человек, что сидел рядом.
–Нельзя! – крикнул он.
–Но он же нас ждет!
–Нельзя, – повторил человек. Шепотом ему вторили остальные. Он продолжал: – Там хранятся знания, посторонним нельзя, только Целитель познал суть и может донести ее вам. Нужно подождать.
Ассоль с мамой переглянулись. Пожав плечами и смирившись с местными обычаями, они решили подождать. И верным решением было подождать сидя.
За окном было видно, что вдали, в городе, начали выключать свет. Над куполом тоже темнело. Внутри ангара сгущались сумерки. Обитатели постепенно собирались в центре, в круг, к свету костра. Гости озирались по сторонам, охваченные сомнениями, тревогами и таинственностью царящей вокруг атмосферы. Что же произойдет дальше, про себя вопрошали они.
А дальше, когда все уселись на свои места, когда общий гул немного затих, напоминая о себе лишь редкими перешептываниями, створки входа палатки резко распахнулись. Все затаили дыхание. Ассоль, смотря на собравшихся людей, в который раз за день испытала диссонанс: она держала в памяти образ местных жителей, помнила их тяжелое состояние, всеобщую апатию, и сейчас этот образ шел вразрез с тем, что она видела сейчас, с тем одухотворенным ликом присутствующих, пропитанным искренней надеждой и трепетом. Пробуждалась жизнь, изголодавшиеся души жаждали сошествия на них высшей силы. Как сухая почва предчувствует наступление дождя, так все вокруг предчувствовали насыщение радостью, верой в будущее, светом.