Так и стояли они в томительном ожидании несколько долгих секунд, почти в обнимку. Пока в чашке не началось движение.
Сначала семечко будто бы завибрировало, а потом резво запрыгало по стеклу, вбирая в себя всю жизнетворную каплю. Оболочка потрескалась, затем раскололась на несколько частей. Изнутри появился зеленый росток, который очень быстро начал расти. Он тянулся вверх, еще выше, как только стебель набрал силу, из него начали появляться листья, сначала маленькие, затем они раскручивались, раскрывались как большие ладони. Стебель вытягивался, листьев становилось больше, сами они становились крупнее. Свет на потолке притягивал к себе растение и, дотянувшись до нее, зеленые руки обхватили стеклянный каркас лампы и потянулись к следующим. Еще через мгновение рост прекратился. Зрелище невообразимое, завораживающее. То, как из маленького зернышка появляется такой исполин – волшебство, на которое хочется смотреть еще и еще. И Мистер Грин словно ребенок побежал к столу, хватил несколько чашек, положил по семечку и радостно принялся заливать их каплями жидкой энергии.
Через несколько минут небольшая комната снизу доверху была забита растениями: зеленые цвета разных оттенков, листики с зубчиками, без зубчиков, волнистые, ровные, овальные, толстые стебли, тонкие стебли, прямые и извилистые, низкие, высокие, пышные растения с большим количеством листков, скромные кусты с огромными листьями, лепестки разных других цветов от белого до почти черного, собранные в пару, по одному или большой группой, собранные чашечкой, раскрытые веером, плоские, объемные – все это сейчас впитывало свет, поглощало пространство, но давало свежесть, кислород, что и почувствовали Сэм и Майкл, по случайной неосмотрительности попавшие в самый центр этого ботанического сада.
–Да! ДА! Получилось, – вскричал исследователь, радостно подпрыгивая. – Еще попробуем размножить, пересадить, посадить в землю, выяснить условия…
Он еще долго перечислял, что еще можно и нужно сделать в целях эксперимента, чтобы знать все об этих растениях. Загибал пальцы, произносил что-то вслух, потом шепотом, потом записывал что-то, мечтательно поднимал голову к потолку и вновь что-то записывал. Он был крайне воодушевлен и полон энергии. Его вынужденный коллега по предприятию же стоял с открытым ртом и не мог поверить в происходящее. Пока Мистер Грин носился из стороны в сторону, пытаясь в зарослях отыскать свои приборы и инструменты, поднимая листья, нюхая бутоны и облизывая стебли – в целях эксперимента, естественно, – Сэм стоял как вкопанный и не двигал ни единым мускулом. Зато мысленно он праздновал победу.
***
–Мама, мы тут уже несколько дней, а ничего кроме историй этого «целителя», – на этом слове Ассоль сделала кавычки пальцами, – не слышали. Даже в город выходить запрещают. Что мы тут делаем?
И правда, Целитель больше не обращал на них внимания, не подходил, не осматривал, а его верные охранники близко не подпускают к его палатке, когда пытаешься просто спросить, что делать дальше. А ответа нет. Местные жители говорят ждать, готовиться, быть терпеливыми, ибо скоро он откроет им тайну и исцелит всех вокруг. Но кроме пространных историй, состоящих из логически мало связных предложений и слов, о том, что вот придет, вот наступит, слушайте меня, проклятья, погибните, сгниете во тьме – кроме этого, он ничего больше не делал. За все время пребывания здесь ни Ассоль, ни ее мама не видели, чтобы Целитель выходил из своей палатки. Только вечером ради ритуала.
Были среди местных и те, кто уже не верил в положительный исход своей болезни или в сверхъестественную силу своего учителя. Они просто смирились и неподвижно лежали на своих койках. Иногда к таким подходили старцы, поднимали на ноги и отводили в палатку к Целителю. Но обратно никто не возвращался. На их место сразу находились другие люди.
Были и те, кто шепотом, у стен, подальше от центра ангара строили теории, обсуждали слова учителя, пытаясь понять тайный смысл, тайное послание, разгадать шифр, который приведет их к исцелению. Они считали, чтобы стать избранным, надо не только верить, но и самостоятельно пройти путь, что был когда-то пройден Им. А чтобы его пройти, надо понять, где он.