Размышления не мешали мне собирать артефакт. Был он достаточно сложным и состоял из нескольких артефактных блоков. Некоторые из них требовали полной сосредоточенности, а другие — всего лишь аккуратности.
Я как раз закончил один и разминал руки, чтобы приступить к следующему, когда ко мне вошел Николай Степанович.
— Князь Верховцев хочет вас видеть, — пафосно сказал он.
— Так пусть заходит, — удивился я.
— Сюда? — удивился в свою очередь Николай Степанович. — Это личное помещение. Посторонних сюда не зовут.
— Верховцев не посторонний. Пожалуй, я могу считать его другом.
— Он князь. Пока ваши интересы совпадают, Петр Аркадьевич, вы друзья, но стоит им разойтись…
— Думаю, Николай Степанович, в этом случае мы сумеем найти компромисс. Так что проводите его сюда. Не буду же я бежать в кабинет только для того, чтобы с ним переговорить?
Николай Степанович неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал, отправился за Верховцевым. Конечно, у него опыта побольше, но я не видел в Верховцеве того, что могло бы перерасти в гниль в наших отношениях. Да и клятва обоюдная, не даст нам друг другу гадить.
Как оказалось, Верховцев за это время успел купить и карту княжества, и карту города. Да еще и газет набрал.
— Пишут, что из столицы у Молчановских вообще никто не вышел. Судить пока рано, поскольку люди вышли только с окраин княжества, но говорят, что в этом княжестве была особенно сильная волна. И твари такие, которые раньше так близко к границе не забирались.
— Особняк должен был выстоять…
Почему-то высказанное вслух, это начало казаться маловероятным. Слишком много ниточек вели в княжество Молчановского, и слишком удобный случай оборвать их все разом. Вряд ли скверники упустили этот шанс. Взрывали реликвию Молчановских они не для того, чтобы спасти эту семью.
— Если не отключили защиту, — высказал мои подозрения Верховцев.
— Завтра сразу и проверю, — решил я.
— Хотел бы я полететь с тобой, но, увы, — расстроенно сказал Верховцев.
— Ничего там хорошего нет. Выглядит всё примерно так, как было при нападении на убежище рядом с Колманском.
Имя Дмитрия Резенского мы не произносили, даже когда были уверены, что разговор никто не может подслушать. Потому что никому не стоит знать, как тот на самом деле погиб. С Резенских еще станется объявить вендетту если не Верховцеву, то мне точно.
— Петр, я прекрасно понимаю, но хотел бы поучаствовать именно в спасении людей. К Заварзиным мы тоже ходили. Не в твоих масштабах, конечно. Прошлись по краю, но около десятка людей вытащили.
— Сейчас я могу делать то же почти без риска. К сожалению, не в тех масштабах, что хотелось бы. И не всем нравится вариант с путешествием в стазисном контейнере.
— У таких всегда есть альтернатива — остаться в зоне, — заметил Верховцев. — Петр, ты никого не обязан уговаривать. Не хотят — пусть выбираются сами. Жестче надо быть.
Принесенные им карты мы разложили, но я раскрыть их не успел, потому что мы даже разговор не закончили, как в мою мастерскую буквально влетел взбудораженный Николай Степанович с известием, что меня срочно вызывают во дворец к императору лично.
— Гуляев, — обреченно сказал я. — Наверняка до императора добрался Гуляев с требованием немедленного освобождения его княжества. Если нельзя договориться, значит, можно приказать.
Еще и наверняка поднимется скользкий вопрос о том, откуда я брал куски реликвий. В конце концов я решил всё валить на божественного помощника: мол, в каждом конкретном случае он выдавал набор осколков и артефакт для активации. Всё равно этого никак не проверить: ни у кого нет доступа к прямому общению конкретно с этим божком. К тому же укладывается в то, что я рассказал отчиму: получение источника магии в обмен на выполнение поручения бога.