— Возможно, Рувинский действовал не по собственной инициативе, — предположил я. — И император планирует заменить старые роды на новые, к нему лояльные.
— Или считает вас слишком юным для занимаемой должности. Вы не знакомы. Он не знает, чего от вас ждать.
Всё это звучало разумно, но беспокойство не уходило, пусть я и был теперь по закону князем со всеми нужными артефактами на руках — они признали меня князем сразу, в отличие от императора.
До того как заняться защитой, я решил перенести реликвию в дом — хватит ей висеть на улице и смущать людей. Продемонстрировали — и хватит. Теперь у меня она не вызывала опасений, не казалась такой хищной, жаждущей крови, как раньше. Я понимал, что конкретно мне она не опасна, но не был в этом уверен относительно других.
В особняке реликвии была выделена целая комната, небольшая — как раз такого размера, который полностью закрылся бы Живой печатью от любого проникновения. На эту комнату защиту я поставил первым делом и активировал сразу, как внес реликвию. Она продолжала висеть над землей и светиться, хотя Маренин утверждал, что когда последний настоящий князь Воронов ее показывал, она не светилась и не левитировала.
Больше спросить было не у кого: знакомые мне князья не станут делиться со мной подобной информацией, потому что мы с ними находимся в оппозиции. С Болдыревым отныне наверняка тоже, поскольку он очень расстроится от уплывших из его рук возможных доходов.
Эту комнату прибывшая из поместья команда баб отчистила первой и даже обновила в ней побелку — отделка там была совсем простенькая: никаких гобеленов, никаких ковров, лишь витрина с истлевшей под стеклом подушкой — полный минимализм. Подушку я заменил на новую, большую и мягкую — не столько для того, чтобы реликвия не разбилась при падении, сколько из уважения. Стекло с витрины снял, а саму реликвию подвесил ровно над подушкой в нескольких сантиметрах от нее.
После завершения защиты этой комнаты я приступил к защите самого дома. Поскольку Живая печать не покрывала защитой полностью всё здание, я решил отдельно поставить их на кабинет, спальню и библиотеку, чтобы избежать проникновения чужих призрачных помощников — не шли из головы слова Хикари о том змееподобном существе, что пыталось влезть в святославский особняк.
В Камнеграде такого духа-хранителя не было, а значит, шансы подобного призрачного помощника сюда залезть вырастают. Конечно, ему еще нужно сюда добраться. Подсознательно мне казалось, что для этого существа такая дорога будет куда сложнее, чем для Валерона, и путешествует он с хозяином — иначе он бы уже непременно добрался если не сюда, так в поместье.
До ночи я поставил на здание все запланированные печати и с чувством хорошо проделанной работы устроился в вычищенном кабинете с чаем и газетами, чувствуя себя уже настоящим князем, хоть сейф, от которого ключей не было, я пока не вскрывал, как и массивный письменный стол, ящики которого тоже были заперты. Ключей этих в доме не было. Возможно, они были у Марии Алексеевны, но для меня было куда проще вскрыть замки и затем их заменить на новые, чем просить ключи у нее. К тому же ключи, побывавшие у нее в руках, наверняка обзаведутся копиями, поскольку бедному Антоше нужно помогать, а делать это из своих средств у вдовствующей княгини не получится.
Я наконец развернул газеты, начав с закапанной слезами. И было от чего расстраиваться читавшему до меня: про Симукова чего только не написали, упирая на то, что он входит в коалицию князей, постоянно злоумышляющих на императорскую власть. Фотографии из склепа прекрасно иллюстрировали текст. Этакая мрачная готика: усыпальница, мумии жертв и следы неизвестного ритуала, полустертые, от чего они казались еще опаснее. Были привлечены эксперты в количестве трех человек, все они напустили туману по возможному ритуалу, не желая признаваться, что ни черта не поняли. И чего только не было в вариантах! Больше всего мне понравилась идея о том, что подобным ритуалом можно усилить репродуктивные собачьи способности.
Собственно, статья, посвященная Симукову, была не единственной, и во всех не выражали ни малейшего сомнения в его виновности. Как сказал Валерон, убийство кузена императора — это вам не хухры-мухры, должны найти виновного сразу и показательно наказать.
На этом фоне статей об освобождении от зоны моего княжества было относительно мало. По большей части они были благожелательные. Попалась только одна, автор которой вопрошал: не слишком ли снизились требования к князьям, если новый князь получил этот титул в столь юном возрасте, не успев себя ни в чем проявить, кроме скандального случая с дирижабельной компанией и не менее скандальной женитьбой, в результате чего обе семьи — Куликовых и Вороновых — перестали со мной общаться.