— Мне очень жаль, но ваш возраст такого не предполагает, Петр Аркадьевич. Вы не являетесь для таких обязанностей дееспособным по возрасту. Как только вам наступит двадцать пять лет, нужда в опекуне отпадет.
Потому что с таким опекуном до двадцати пяти лет я просто не доживу. Слишком много возможностей меня убить дает такое назначение великому князю.
— Церковь считает Петра Аркадьевича Воронова полностью дееспособным и не нуждающимся в опекуне, — внезапно вклинился в нашу милую беседу отец Афанасий. — Соответствующий документ от церкви предоставляю.
Он вытащил из глубоких карманов рясы свернутый в трубочку документ и протянул чиновнику, который неохотно принял бумагу.
— Церковь не должна вмешиваться в дела мирские, отче.
— Если эти дела не затрагивают церковь напрямую, сын мой.
— Молодость Петра Аркадьевича не позволяет ему управлять княжеством.
— Княжества пока нет. С ростом княжества будут расти и способности к управлению. Церковь не оставит Петра Аркадьевича без помощи.
Чиновник пыхтел от злости, не находя слов. Я даже проверил его на клятвы, но у него не было ни клятв, ни магии. Старался исключительно из желания угодить великому князю.
— Лучше, если бы его не оставил без помощи человек, знающий, как именно управлять столь большими территориями.
— У Федора Николаевича имеются такие знания? — картинно удивился монах. — Позвольте полюбопытствовать, где он их получил. Петра Аркадьевича Воронова берет под свое покровительство патриарх Мефодий, в чьих возможностях и способностях никто не усомнится.
На это у чиновника возражений не нашлось, но я чувствовал себя как во время битвы, где выступал в качестве территории, занимаемой победителем. Выиграла церковь, и пока не было сомнений, что выиграл и я. Другое дело, как это отразится в дальнейшем…
Глава 7
Пришлось задержаться, пока оформляли документы с отказом от опекунства под гарантии церкви. Служащий тянул до последнего, постоянно отправляя куда-то записки и получая ответные. Но открыто противостоять Церкви великий князь — а инициатива с опекунством исходила от него — не решился. Всё же он пытался создать репутацию приличного человека, куда скандал с церковью не вписывается никак. Поэтому служащий в конце беседы с кислой физиономией выдал мне все документы уже безо всяких обременений в виде опекунства, но предупредил, что за налоги за этот год с меня спросят. Правда, после замечания отца Афанасия добавил, что сделают это с учетом моего населения, а не населенных пунктов.
И выдал приглашение на приближающийся бал — для меня и моей супруги, поскольку не пригласить князя было уже нельзя. Для Наташи это станет катастрофой: невозможно сшить новое платье столь быстро. Придется привлечь маменьку: в Верх-Ирети такого столпотворения у модисток не должно быть. Хорошо, что у меня появился Птос.
Точно! Я себя чуть по лбу не стукнул. Я же собирался его зарегистрировать, но разговор с патриархом, а потом с чиновником напрочь выбили это из моей головы. Отец Афанасий, которому я сообщил о необходимости регистрации помощника, предложил меня сопроводить и туда, дабы новых проблем не возникло. Согласился я с радостью — при представителе церкви не станут пихать слишком толстые палки в колеса, ограничатся мелкими и почти не замедляющими движение.
Пришлось возвращаться и спрашивать, обязательно ли регистрировать летающего призрачного помощника, хотя подозревал, что в моем случае будет обязательным, даже если это окажется гусеница, умеющая всего-навсего пускать радужные пузыри, когда поест кристаллов.
— Разумеется, все призрачные помощники должны пройти регистрацию, — ответили мне в канцелярии, когда я вернулся. — Давно он у вас?
— Буквально вчера из кристалла выпал, — гордо ответил я. — Даже не верится, что так повезло.
— К какому типу он относится?
— Летающий. На дракона похож, огромный, серебристый, — принялся я восторженно перечислять, демонстрируя изо всех сил, как я рад привалившему мне счастью. И тут же печально добавил: — Возможностей у него только мало.
— Какие возможности? — занес служащий перо над регистрационной книгой.
— Полет и уход в невидимость.
— И всё? — подозрительно уставился он на меня.
— Всё, — подтвердил я. — Это, конечно, тоже хорошо, но пространственного кармана у него нет. Да и вообще ничего нет из боевого. Хотя сам он, конечно, и сам по себе оружие грозное: кого хочешь затопчет.
— Имя?
— Элиаптос.
С Птосом мы договорились, что запишу его под другим именем, поскольку когда я стал узнавать, как происходит регистрация, выяснилось, что записывают не только приметы призрачного помощника, но и его имя. Записать правильное — в моем случае всё равно что признаться в убийстве императорского кузена.