Мы тоже поехали по учебным заведениям, хотя я, после того как узнал про положение супруги, предложил ей взять что-то типа академического отпуска, потому что ситуация вокруг нас накалялась и я не был уверен, что следующий удар не направят на нее. А теперь и она в этом не может быть уверена. Хоть превентивно убирай великого князя — у остальных скверников куда меньше возможностей. Конечно, у императорского дяди остался еще младший сын, но тот может не быть замешанным в Скверне и не иметь никакого отношения к делам отца и старшего брата. Надеюсь, после слежки за ними всё прояснится.
С Наташей я поговорил еще раз, когда провожал ее до корпуса, она обещала подумать. Но после бала, на котором мы в любом случае должны были появиться вдвоем. Ну хоть что-то…
На занятиях меня встретили поздравлениями. Осторожными такими, поскольку не понимали, чего от меня ждать и буду ли я вообще продолжать с ними учиться. Отказываться от учебы я не собирался, поскольку только на занятиях с преподавателем мог быстро понять, как работает то или иное действие. Нет, я, конечно, мог это выяснить и при личных экспериментах, но это заняло бы слишком много времени.
— Повезло тебе, — заявил плюхнувшийся на сиденье рядом со мной Надежкин. — Эх, жаль, меня там рядом не оказалось. Глядишь, я бы сам князем стал.
— Можешь пойти в другую зону, — неприязненно предложил ему Загребельный. — Княжеств, оставшихся под зоной, хватает.
— Куда мне со свиным рылом в калашный ряд.
— Странно, что ты это понимаешь и всё равно лезешь со своим панибратством к князю.
— Мы же вместе учимся, — уверенно ответил Надежкин. — Тебе самому не интересно, как он заполучил княжество?
— По зову крови, — ответил Загребельный. — У старых княжеских семейств сильная кровь.
— Она и позвала в зону к реликвии?
— Когда создается реликвия, зона отступает, — заметил я. — И дорога совершенно безопасна.
— То есть кто угодно может стать князем?
— То есть кто угодно может стать князем, — согласился я.
Говорить, что нежелательного князя могли убить, чтобы передать реликвию в правильные руки, я не стал. Подозреваю, что Надежкин это и без меня понимал. Но какой ты князь, если не можешь защитить свое право?
— Но не у всех получается, — добавил Загребельный.
— Например, у Николая Федоровича не вышло, так, что ли?
Переход к погибшему кузену императора был резок, но эта смерть интересовала Надежкина куда больше моего княжества.
— Думаешь, он хотел отобрать княжество у Симуковых? — скептически хмыкнул Загребельный. — Там, вообще-то, жертвоприношение было.
— Может, не там.
Надежкин пристально смотрел на меня. Надеюсь, у меня хорошо получалось сохранять покерфейс. Правда, подозреваю, от этого не зависело ровным счетом ничего: похоже, скверники точно знали, кто, где и для чего убил княжича.
— Не там — это где? — скептически спросил Загребельный. — В склепе Симуковых нашли доказательство проведения ритуала, князь просто не успел убрать следы.
— Его могли подставить.
— Александр, ты временами такую чушь несешь, — поморщился Загребельный. — Трупы были найдены в склепе, куда нет никому хода, кроме семьи. И единственный вопрос, который остался неизвестным: какой ритуал там проходил. В том, что он был, сомнений ни у кого нет.
— Ну да, ну да, Симуков такой идиот, что проводит ритуалы в семейном склепе. Петь, что думаешь? Идиот он или нет?
— На меня он произвел впечатление человека, слишком зацикленного на разведении собак, — ответил я.
— Такие люди для достижения своих целей способны на всё, — убежденно сказал Загребельный. — Они непробиваемые.
Сам Загребельный тоже был непробиваемым. Надежкин в попытках пробить меня раз за разом налетал на него как волна на скалу — и разбивался. Надежкин притворялся, что его ничуть не беспокоит отсутствие информации от меня, и продолжал улыбаться. Но улыбка была уже напряженной, а глаза — злыми. Похоже, ему выдали очередное поручение, которое он проваливает.
Жалко мне его ничуть не было: он прекрасно понимал, что вся сливаемая им на сторону информация пойдет во вред мне и моей семье, но не отказывался от шпионажа. Конечно, очень может быть, что у него и выбора особого не было. Но это сейчас, а вот когда он принимал Скверну, выбор точно имелся. И нынче он несет ответственность за последствия этого выбора.