— Добрый день, уважаемый, — вмешался я в их переругивание. — Валерон, пожалуйста, помолчи пока.
Валерон, открывший было рот, чтобы разразиться оскорблениями, тут же его захлопнул, но злобно зыркать на домового это ему не помешало.
— Кому добрый, кому не очень. Животин люблю, а невоспитанных — терпеть не могу. А у вас здесь только такие. Пусто. Никакой живности, кроме людей в здании. Это почему так?
— Только-только освободили эти земли от зоны.
— Кто освободил?
— Я.
— Эвоно как. Не врешь? Больно молод ты.
Говорил он не то чтобы грубо, но и без особой приязни. Глазами зыркал по сторонам, а судя по словам о живности — не только глазами. Стакан с молоком он отметил, но не подошел проверить и угоститься.
— Что поделать, приходится, если те, кто постарше, на это не годны, — ответил я. — Если сработаемся, увидишь, как я и дальше освобождать буду. Не побрезгуй угощением, уважаемый, сними пробу.
— Не договорились мы пока, не могу плату принимать.
— Это не плата, угощение. Не договоримся — в упрек не поставлю.
Домовой покосился на молоко, но сдержался, даже отошел на небольшой шажок, чтобы не соблазняться.
— Дом больно запущенный.
Мне так не показалось. На мой взгляд, те, кто занимались его очисткой, совершили чудо. Особняк теперь выглядел даже отчасти жилым. Во всяком случае в тех помещениях, куда я заглядывал.
— Стоял десять лет в зоне, — пояснил я. — Людей мало.
— Никак ты меня для уборки призвал?
— Для охраны. Не всем нравится, что я освобождаю земли от тварей, охота на меня идет. И за свою семью опасаюсь. Нужна охрана для этого дома, с уборкой мы справимся.
— Ишь ты, справятся они. Да я же не смогу сидеть сложа руки. А магов тута раз — и обчелся. С кого плату брать?
— По этому поводу, уважаемый, можете не переживать. Ко мне постоянно лезут убийцы. Дух, что отвечает за дом в Святославске, без еды не сидит.
— К нам знаешь, какие жирные скверники лезут? Хикари на них знатно поднялась, — не удержался Валерон.
— Хикари? — не повернулся к нему домовой. — Не наш, значится, у тебя дух. Чужой.
— Какой кристалл оказался в руках, тот и использовал, — ответил я. — И ничего плохого не могу сказать про Хикари, она выполняет свои обязанности отлично. Очень мне помогла.
— Наши-то получше будут.
— Если вы согласитесь, у меня появится возможность сравнить.
— Ишь ты, о согласии уже заговорил. Семья-то у тебя большая? Помощник, вижу, имеется.
— Два помощника, — поправил я. — Второй слишком большой, чтобы находиться в доме. Они, в некотором роде, тоже моя семья, поэтому сразу прошу их не обижать.
— Я не про ближников, я про семью.
— Семья у меня, так получилась, состоит из меня и супруги. Пока.
— Негусто. Я люблю, чтобы семьи большие были. Не дело это, когда в доме детей нет.
— Вот чтобы были, мне и нужна дополнительная охрана. Иначе супруга может пострадать, когда на меня в очередной раз нападут.
— Вроде ты человек без гнили, но якшаешься с чуждыми нам духами…
— Хикари хорошая, — не удержался Валерон. — Она нам не чуждая. Просто со своими особенностями.
— Служил я в одной семье, там тоже был один ребенок с особенностями, — хмыкнул домовой. — Ничего хорошего из этого не вышло.
— Я ей очень благодарен за помощь, — не стал прогибаться я. — Ваша помощь мне тоже нужна, но чтобы ее получить, я не буду хаять никого из тех, кто этого не заслуживает.
Мое выступление ему скорее понравилось, чем разозлило, хотя я уверен, свое мнение относительно импортного духа он не поменял. Но в этом я не видел никакого вреда: лично сталкиваться этим двоим не придется. Разве что Валерон будет каждому сообщать мнение о втором. И тогда будут они общаться опосредованно.
— Ладно, время уходит. Решать что-то надо. Договор будем заключать?
Проглотив рвущееся высказывание, что для этого духа я и вызвал, я ответил коротко:
— Будем, если вы способны обеспечить защиту дома.
— И дома, и прилегающей земли. Чую, ты уже кое-чем озаботился. Не на пустом месте работать придется. Так что там по оплате?
По оплате мы договорились в точности, как с Хикари: что брать будет со всех проживающих в доме. Причем по особому разрешению может брать больше, чем оговорено. Я почему-то сразу подумал о княгине Вороновой, о ней и предупредил. В том, что она сюда заявится, у меня сомнений не было. Причем не факт, что заявится, когда я здесь буду.
И даже если это случится в моем присутствии, выгонять ее нежелательно. Конечно, я отказал ей от дома, но если я не пущу в этот, который всё общество считает ее собственностью, то выйдет очередной скандал. А вот если она сама не сможет здесь находиться — другое дело. С телохранителей дражайшей бабушки я вообще разрешил брать по максимуму — столько, чтобы прочувствовали все прелести нахождения у меня в гостях, но не сдохли. Да и вообще со всех, кто с ней приедет. Разрешение я выдал щедрое, сразу на всех, кто имеет со мной общую кровь по отцовской линии.