— Чего обсуждаем? — радостно тявкнул Валерон. — Докладываю. Собрал всех паучков. Митя собирает с них отчеты, анализирует и готовит доклад. Тот паучок, что был на великом князе, оказался почему-то уже у нас в доме.
— Предусмотрительно слез, когда великий князь почтил нас своим присутствием.
— Да ты что? — Он возбужденно подпрыгнул. — И как давно?
— Прилично уже.
— Так. Попробую догнать, пока не во дворце?
— Пусть пропадет на обратном пути? Одобряю. Разве что подозреваю, что тебя будет им тошнить еще сильнее, чем его сыном.
А еще я не был уверен, что его стоит использовать в качестве жертвы, потому что энергии с него мой божок получит слишком много. Его лучше будет убить, не принося в жертву, тогда тот божок ослабится, а мой не усилится.
— Я его в себе хранить не буду — сразу в контейнер, — решил Валерон. — Выделим ему персональный, чтобы уж наверняка не перепутать.
Он исчез сразу же, а я дезактивировал Птоса и пошел в дом: и отчет следовало принять, и паучков обработать. А ведь я даже не проверил зелье пока ни на чем.
Это следовало немедленно исправить. Для проверки я создал корпус мини-паучка, обработал его зельем, дождался, пока то высохнет, после чего начал увлеченно пытаться его смять. Не вышло это сделать даже в кузне — на редкость удачное зелье получилось.
После проверки я вернулся в дом и попросил Митю собрать подчиненных для обработки. Но тот сказал, что сначала я должен получить отчет по сегодняшнему дню.
Митя сдал отчет не только устно, но и оформленной схемой, где в центре был изображен великий князь, а от него шли лучи к людям, с ним контактировавшими. Пунктирами были намечены связи с теми, кто имел с ним дело по долгу службы и мог быть не замешан в его делишках, а вот сплошными линиями — те, кто точно имел отношение к Скверне. От этих людей отходили линии и дальше к тем, кто общался уже с ними.
Подписано всё было каллиграфическим почерком, куда более красивым, чем мой. И это Митя, который не так давно писал лишь печатными буквами и вместо пальцев имел манипуляторы. Хорошие, гибкие, предназначенные в том числе и для тонкой работы — и всё же я не ожидал от Мити такого подвига.
— Прекрасный почерк, — не мог я не отметить.
— Пришлось постараться, чтобы соответствовать. Я глава целого отдела, не могу писать как попало, — ответил он.
— Твоя ответственность потрясает. Ты молодец, Митя, — признал я, просматривая схему. — Так быстро научиться красиво писать — это талант.
— Это не самое важное, — ответил Митя. — После того как начинаешь владеть манипуляторами в полной мере, понимаешь, что это всего лишь тренировка.
Хорошая тренировка, надо признать: все буквы словно вышли из-под принтера, настолько казались идентичными, линии были ровными и четкими, а кружочки — строго одинаковыми. Причем те, кто общался с самим великим князем, кружочки имели побольше, а вот те, кто к нему доступа не имел, — поменьше. Схема оказалась на редкость продуманной — и немудрено: всё это хранилось у Мити в голове, наверняка в таком же порядке.
Объемы работ поражали. Нет, я понимал, сколько нынче паучков у меня и что они могут охватить много людей, но не подозревал, что настолько много. Из неприятного: по схеме начальник дворцовой охраны подчинялся именно великому князю. А ведь он должен был приносить присягу императору. Похоже, великий князь подсуетился раньше. И почему только этого типа не проверили Божественным взором? Не поверю, что у императора в подчинении нет ни одного человека с таким навыком. Выходит, они тоже подчиняются великому князю?
По-хорошему, стоило бы устроить постоянное наблюдение за ключевыми персонами. Проблема в том, что заряд в накопителях у паучков слишком маленький, при активном использовании его не хватает даже на сутки. Клепать новых сейчас не позволяет время, да и Мите нужно заниматься обучением. Разве что вычленить несколько особо важных персон и сосредоточиться на наблюдении за ними, меняя наблюдателей каждых двенадцать часов?
Придется задействовать Валерона, что делает план ненадежным. Очень уж ненадежным был сам Валерон: в отличие от исполнительного Мити, никогда не забывавшего о деле, Валерон был личностью увлекающейся и иной раз трактовал поручение так, как ему хотелось. При этом я не мог сказать, чтобы он был плохим союзником. Своеобразным, со своими плюсами и минусами. И главный его минус в таком деле — он терпеть не мог регулярность.
Совершить удачный набег, а потом предаваться отдыху — вот стиль его жизни. Здесь же набега не выйдет, только планомерное наблюдение. Поделиться с Митей своими опасениями я не успел — вернулся Валерон.