— Петь, — тявкнул Валерон, — давай ему выдадим один из контейнеров со скверниками. Контейнер освободится, а мы себе новых наберем. У нас вон целая сеть в Святославске выявилась. Класть некуда.
И посмотрел на меня не менее умильно, чем Верховцев. Вряд ли он беспокоился о целостности его реликвии. Скорее настраивался на новый поход за жертвами, с которых можно было получить что-то ценное.
— О, — радостно сказал Верховцев, потянулся и почесал за ухом Валерона, опешившего от такой фамильярности, — жив курилка и всё так же хорош. Мы с Лизой хотим себе такого же красавчика.
— Хороший вкус у этого типа, — гордо сказал Валерон. — Помочь ему нужно, да, Петь?
— Валерон уникален. Второго такого нет.
Валерон стал выглядеть настолько величественно, что это заметил даже Верховцев.
— Ути-пути, какой важный, — сказал он умиленно. — Словно понимает, что о нем идет речь. Нет, право слово, он мне необычайно нравится. Хотя… — Он помрачнел. — Если у нас опять взорвут реликвию, мы и сами можем не выжить, и собака пострадает.
— Собака страдать не должна, правда, Петь? — тявкнул Валерон. — Скажи ему, что делать нужно.
— Сергей, у меня есть разговор не для гостиной, — решился я. — И сразу предупрежу, что под клятву.
— Под клятву? — Он посерьезнел. — Петр, если это поможет решить вопрос с укреплением реликвии, я тебе любую клятву дам.
— Поможет, — ответил я. — Но решение тебе не понравится. Честно скажу, мне оно не нравится тоже.
— Что поделаешь, Петр. Князьям часто приходится принимать решения, которые им не нравятся. Когда переговорим? И где?
— В кабинете после ужина.
До ужина мы бы не успели, потому что вскоре к нам вышли дамы. Щепкина с Лизой Верховцевой успела не только познакомиться, но и практически подружиться, а еще она сообщила, что ее щенок — от Валерона. И поскольку Верховцева тоже хотела завести себе что-то такое же мелкое, то сразу же обратилась ко мне с просьбой, чтобы я передал ей щенка из следующего помета.
— Понимаете, Лиза, — сказал я, укоризненно поглядывая на Наташу, которой удавалось сохранить серьезное лицо, — дело в том, что Валерон… Он, разумеется, прекрасен, но беспороден. Соответственно, щенки у него могут получиться только случайно. Намеренно мы его ни с кем сводить не будем.
— О, мы подождем, правда, Сережа? — сказала Верховцева.
— Разумеется. Мы хотим щенка от вас.
Наташа прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Ситуация нравилась только Валерону — он всё надувался и надувался от важности. Того и гляди лопнет.
— Этак Симуков решит, что я составляю ему конкуренцию, и начнет со мной войну.
— Симукова же вроде арестовали? — удивился Верховцев. — До нас газеты доходят с опозданием, но эту новость я читал.
— Его уже выпустили, — коротко ответил я.
Разговор прервался, поскольку нам сообщили о том, что стол уже накрыт и всё готово для того, чтобы подавать ужин. В столовой уже чинно сидели Прохоров и Алексей, не приступавшие к еде, но выглядящие довольно голодными. Тянуть никто не стал, быстро расселись и приступили к ужину, оказавшемуся на высоте.
Молчание за столом длилось недолго, Верховцев вернулся к заинтересовавшей его теме.
— Петр, неужели Симукова действительно выпустили? Его обвинение подтверждено. Ритуал, в котором убили представителя императорской семьи, — слишком серьезное дело. В статьях выражали уверенность в виновности Симукова, потому что ритуал проводили в семейном склепе, куда доступа посторонним нет.
— Да еще какой ритуал, — возмущенно добавила Верховцева. — На плодовитость собак в питомнике. Совсем с ума сошел с этим разведением. Разве можно убивать людей ради собак?
Я покосился на Валерона, тот ответил недоумевающим видом — мол, нарисовал, что в голову пришло, потом затер, а уж за то, как интерпретировали рисунки, я не отвечаю. Идиоты, что с них взять?
— Это одно из предположений, — напомнил я. — Выбрали самое скандальное и его педалируют.
— В любом случае ритуал был и в нем погиб кузен императора. Как можно было отпустить Симукова? Не верю.
— Великий князь, который был у нас в гостях как раз перед вами, высказался вполне определенно. Он заявил, что считает Симукова невиновным в смерти сына и что его уже отпустили.
Верховцевы ошарашенно переглянулись.
— Но тогда должен быть другой подозреваемый, — неуверенно сказала Лиза.
— И он есть, — торжествующе сказала Щепкина. — Представляете, великий князь обвинил Петра.