Я прислушался к себе — в самом деле самочувствие оставляло желать лучшего. Слабость, появившаяся после снятия клятвы, после отдыха за чаем прошла не до конца, а после разговора с Поварковым стала куда сильнее. А ведь у второго охранника еще и источник Скверны, кто знает, не повлияет ли это на скорость снятия — клятва старая, хорошо укорененная, да еще подкрепленная хорошо развитой Скверной.
— В самом деле, отложу-ка я это на завтра, — решил я. — Николай Петрович, давайте-ка мы вас подбросим куда-нибудь. Не в сам Святославск, а подальше. Пусть Мария Алексеевна уверится, что аномалия не только пространственная, но и временная.
Он вздохнул. Возвращаться к княгине он не хотел, я бы тоже не стал его туда отправлять, но до кончины великого князя не могу позволить себе его забрать. Если великий князь поймет, что я могу снимать клятвы, будет убивать меня еще активней, чем до этого времени. А он и без того не мелочится.
Поэтому Поварков пока будет находиться при княгине, а заодно контролировать ее выкрутасы. А еще контактировать с координаторами от великого князя — глядишь, благодаря ему еще кого выявим из сетей Скверников.
— Могу я обратиться с просьбой? — неожиданно сказал Птос.
— Разумеется, — ответил я. — Что ты хотел?
— Попросить о тренировках у Николая. Мне иммунитет к разуму надо развивать.
— Идея хорошая, но тебе внутри города перемещаться нельзя, а ему нельзя отлучаться от княгини.
— Я могу отнести сначала тебя, а его потом и тренироваться пару часов.
— Кого-то мне напоминает ваш помощник, — задумчиво сказал Поварков. — Даже не внешне, а на подсознательном уровне.
— В некотором роде он мне достался в наследство, — ответил я, не приоткрывая тайну полностью.
— От Константина Александровича? Но мне кажется, что-то такое я ощущал недавно.
— По меркам вашей службы княгине смерть ее мужа случилась не так давно, — уклончиво ответил я. — А как выглядел помощник моего деда?
Почему бы не воспользоваться возможностью и не узнать чуть больше? И не только про призрачных помощников.
— Сие мне неизвестно. Он никогда не выходил из невидимости, — ответил он.
— А насколько смерть моего деда была естественной?
— Настолько, насколько могла быть естественной смерть от отравления. Великий князь присылал своего человека, который диагностировал то, что нужно, а не то, что было. Отравила его Мария Алексеевна, потому что он собирался изменить завещание. Не успел.
— В пользу кого изменить?
— Сие мне неведомо, Петр Аркадьевич. Но Марию Алексеевну устраивало имеющееся, она не хотела перераспределения ни в чью пользу, кроме Антона Павловича. Собственно, своими размышлениями по поводу завещания она с нами не делилась, а я не использовал свои навыки, чтобы узнать. Задания не было, а просто так в чужие мозги я не залезаю.
— А что было в конверте, оставленном для родственников, вы тоже не знаете?
— Захар вам сможет рассказать о содержимом. Он видел содержание письма до оглашения завещания. Ему такое поручение дал великий князь, когда узнал о дополнительном пакете для родственников. Поскольку это было связано с Вороновыми, к нотариусу был отправлен он, как имеющий нужные навыки. Письмо он вскрыл, ознакомился с содержанием, а затем сделал обманку для родственников.
— Обманку?
— Фальшивое письмо на основе того, что имелось. Выданным артефактом.
А интересные способности у этого Захара. И проникновение в наверняка защищенные помещения, и бесследное вскрывание артефактного сейфа и наверняка запечатанного магией конверта. Похоже, в этом мире доверенное посторонним людям хранится небезопасно.
— То есть Мария Алексеевна получила именно обманку?
— Именно так, и все равно разозлилась, потому что часть из того, что было, осталась без изменений. Она очень ругалась и говорила, что вы все равно ничего не получите. Но я не знаю даже, что было в обманке, не говоря уже о том, что было в исходном письме.
— Вы удивительно нелюбопытны, Николай Петрович, — пожурил Маренин, который весь наш разговор простоял с удивительно кислым лицом.
Еще бы: узнать, что человека, которому он клялся в верности, отравила супруга и никто ничего не узнал. А отравила наверняка из-за конверта, содержимое которого стало известно великому князю. После чего завертелась история с попытками меня убить. И по всему выходит, что содержание письма теперь известно лишь второму охраннику и великому князю. Даже не знаю, расскажет ли мне кто-нибудь из них, что же там было такого.
— Чем меньше знаешь, тем меньше можешь рассказать великому князю или его представителю, — тем временем ответил Поварков. — Этот же подход был у Захара, пока он не принял Скверну.