Это я поставил первым пунктом при обследовании княжества Молчановского — где-то там шло основное производство артефактов для скверников, пусть и лишь по косвенным уликам. Отправлю свою армию разведчиков туда сразу после решения вопроса с великим князем.
На бал отправляться не хотелось по нескольким причинам. Выходила бессмысленная трата времени в обществе незнакомых и не слишком симпатичных мне людей. Из тех, с кем я был знаком, общаться получится разве что с Симуковым и со Щепкиными, да и то последние на меня в обиде из-за дочери. На нее тоже в обиде — приглашение она не получила, хотя по праву рождения на балу могла присутствовать. Но для этого ей нужно было скооперироваться с родителями, чего она не желала. Я предлагал ей поехать с нами, но Щепкина многословно отказалась. Причину я так и не понял — утонула в избытке словес, но она наверняка была очень важной и касавшейся не только семьи Щепкиных, но и моей. Я удовлетворился этой важностью и допытываться больше не стал.
— Мне кажется, происходит что-то нехорошее, — сказала Наташа, когда мы уже подъезжали к дворцу.
— Дар? Тебе же нельзя им пользоваться? — забеспокоился я.
Я даже все украшения с плюсами к прорицательскому дару убрал в сейф до времени, когда Наташе их можно будет носить без опасности для себя и ребенка.
— Я не пользуюсь, но всё равно что-то доходит. Как через вату, — пояснила она. — То есть что-то очень сильное и плохое, но касающееся нас только опосредованно, потому что касайся оно напрямую — я бы понимала это четче. А так… — она зябко повела плечами. — Состояние странное. Словно я потеряла один из органов чувств. Точнее, не совсем потеряла, но оно почти не работает. Там, где видела раньше четко и ярко — сейчас наблюдаю непонятное размытое пятно. И ты прав: после бала лучше уехать в Камнеград. Мне там будет спокойнее, потому что даже случайно к нам не может попасть чужой.
Голос ее чуть подрагивал, что для обычно прекрасно держащей себя в руках девушки было несвойственно. Она нервничала, пусть и пыталась держать это в себе. Я взял ее за руку и сказал со всей убедительностью, которую мог показать без применения дара:
— Всё будет хорошо. Верь мне. В отношении нашего княжества я всё держу под контролем. По поводу Куликовых не волнуйся, они не посмеют тебя обидеть.
— Я не волнуюсь из-за них, — ответила она со слабой улыбкой. — Они мне нынче совсем чужие. Я бы и сообщать не стала, если бы не твоя просьба.
— Если взорвут их реликвию, нам тоже будет плохо, — напомнил я.
— Козырев присмотрит, — отмахнулась она. — Я не хочу больше про них говорить. Достаточно того, что я их сегодня увижу.
Поэтому я промолчал про зачистку скверников в княжестве — а это значительная помощь Козыреву с учетом набора артефактов. Правда, главного, артефакта по уничтожению реликвии, среди них не было, но кто сказал, что все они будут уничтожаться одним способом?
— Они тебя тоже увидят, — сказал я. — И могут даже не узнать, настолько ты прекрасно выглядишь.
— Льстец, — фыркнула она.
— С чего это льстец? Ты себя в зеркале видела?
— Твои украшения очень хороши.
— При чем тут украшения, они всего лишь оттеняют твою природную красоту. Бальный наряд тебе тоже подобрали идеальный. Уверен, сегодня ты будешь самой красивой среди дам.
— Льстец, — сказала она уже не столь уверенно. — Там будут куда более красивые дамы.
— Не для меня, — отрезал я.
Кажется, мне удалось ее успокоить и отвлечь от возможных проблем с реликвиями. Подъехали мы к дворцу, немного подождали Верховцевых (чтобы дать всем возможность посмотреть на Наташины меха, от которых ряд приехавших дам не могли оторвать взглядов, а одна так вообще застыла на месте с распахнутым ртом) и уже вместе с ними поднялись по ступеням, ведущим к главной дворцовой двери.
— Божечки, это так волнительно, — прошептала Верховцева. — Мы никогда не бедствовали, но я даже представить себе не могла, что когда-нибудь окажусь здесь гостьей.
— И это не в последний раз, — гордо ответил Верховцев.
Он выглядел невозмутимо и уверенно, хотя мы перед выездом обменялись с ним опасениями. После бала он собирался отбыть немедленно, и я уже пообещал ему перевезти как его, так и Лизу с помощью моего помощника. Правда, Птос на это затребовал дополнительную энергию уже с них. Расплачиваться будет только сам Верховцев за обоих, но снимут с него пятьдесят процентов по договоренности уже с Птосом. Объяснял это мой монструозный помощник тем, что на перенос посторонних лиц уходит слишком много энергии, не восполняемой той, что идет с меня.
Верховцев без раздумий согласился, да еще посетовал, что нет нормальной системы связи.