Люди прибывали, продолжая оставаться для меня по большей части незнакомыми, хотя Щепкина любезно взяла на себя обязанность моего просвещения, время от времени сообщая о появлении знакомых, так что о части князей представление я получил — остальных она считала не слишком заслуживающими внимания.
Я никогда раньше не был на подобных сборищах и не мог судить, насколько этот соответствует норме. И всё же было странно, что никто не объявляет о прибытии новых лиц, что не играет фоновая музыка, что нигде не видно столов с угощениями. И даже лакеи не ходят с подносами.
— Ольга Станиславовна, а всегда балы проходят вот так? — поинтересовался я.
— Mon cousin, откуда тебе знать такие тонкости, — пренебрежительно бросил Антоша, почувствовавший себя в своей среде.
Его реплика не удостоилась реакции ни с чьей стороны. Щепкина улыбнулась прицельно мне и ответила:
— Что вы, Петр. Обычно куда более торжественно. Но траур… Как вы понимаете, сам бал не стали отменять, потому что в данном случае бал — не просто развлечение, а знаковое событие. Но отменили часть обязательных ранее процедур.
— В частности, сократили время и отменили угощения, — дополнил Щепкин. — Напитки здесь всегда отличались отменным вкусом.
— Последняя отмена особенно обидна, — вставил свое слово Антоша.
Щепкина повернулась к нему, нехорошо прищурилась и бросила:
— Помнится, на прошлом балу вы настолько были увлечены выпивкой и карточными играми в ущерб остальному, что суммой вашего проигрыша до сих пор пугают азартных игроков.
— Mon Dieu, Ольга Станиславовна, — махнул он рукой, — о чем вы говорите? Мелочь, не заслуживающая внимания благородного человека.
— Благородные люди не ходят и не клянчат деньги у людей, не имеющих отношения к их проигрышам, — раздался сухой неприязненный голос за спиной.
— Мария Алексеевна, мое почтение, — поприветствовал Щепкин княгиню Воронову. — Не ожидал, что вы почтите своим присутствием бал.
— Ma chère, рад тебя видеть в добром здравии, — победно ухмыльнулся Антоша. — Мы как раз обсуждали с Ольгой Станиславовной и Александром Владимировичем неправомерность захвата Петром власти в моем княжестве.
И тут княгине удалось меня удивить:
— Антон, с чего вдруг княжество Вороновых стало твоим? Ты нынче Куликов, твои претензии смешны.
— Но, ma chère, — глупо захлопал он глазами. — Что ты такое говоришь?
— Правду, — отрезала она. — Ты бездельник, только и умеющий клянчить деньги, которые затем бездарно проигрываешь. Бери пример с Петра: единственная его игра принесла ему дом в столице.
— Новичкам везет, ma chère. Это обычное правило, — кисло сказал он, недоумевая, что же случилось с обычно любящей и прощающей бабушкой.
В отличие от него, я догадался почти сразу, что дело не обошлось без Поваркова. Задания такого я, разумеется, не давал, так что менталист исправляет отношение ко мне княгини по собственной инициативе. Или же от скуки. В любом случае нужно ему высказать свое недовольство, потому что благоволящая княгиня меня несколько пугает. На всякий случай я проверил ее на ментальные закладки, но таковых не нашлось.
— О да, Антон, ты давно не новичок, — сухо сказала она. — Пора бы остепениться и перестать проигрывать состояния. Чужие, потому что своего у тебя нет.
— Ma chère, что ты говоришь?
Княгиня величаво повернулась к нему спиной и заворковала:
— Наташенька, у тебя отменный вкус.
— Благодарю вас, Мария Алексеевна, — тихо ответила моя супруга.
— Право слово, вам нужно чаще бывать в обществе — такую жемчужину грех прятать.
Глаза Антоши раскрывались всё сильнее, при этом рот складывался в обиженную плаксивую гримасу, словно кузен не понимал, чего ему хочется больше: удивляться или обижаться. Нет, положительно нужно будет Поваркову сделать втык за эту самодеятельность. Говорящая обо мне гадости Мария Алексеевна была привычней и понятней. Сейчас же высказывающая благоволение в ущерб Антоше она скорее пугала своей непредсказуемостью. А ну как в мозгах у нее что-то замкнет от непривычки и резкой смены курса?
Щепкины тоже были удивлены, чего не скрывали. Ольга Станиславовна явно прикидывала, кому в первую очередь пересказать новую сплетню.
— Ma chère, предлагаю пройти к нашей семье и поговорить, — сделал еще одну попытку Антон.
— Моя семья — Вороновы, — бескомпромиссно отрезала княгиня. — И остался у меня только один внук и его супруга. Ты — Куликов. Оставь меня наконец, ты мне надоел.