Я бы мог сказать, что сейчас не время думать о таких вещах, что надо наслаждаться танцами и балом. Мог бы, но и она, и я понимали, что это не так. Я никак не мог отделаться от мысли, что там с охраной реликвии. Ситуация для меня стала еще тревожней после ее слов о Щепкиных, поскольку дата планируемого взрыва реликвий совпадала с датой этого бала. И от того, что сейчас от меня ничего не зависит, что мне нужно улыбаться и делать вид, что всё в порядке, было только хуже.
— Давай уедем? — внезапно предложила Наташа. — Я сделаю вид, что мне стало плохо, и никто нас не обвинит в небрежении традициями.
— Давай, — согласился я. — Показались — и достаточно.
Конечно, хорошо было бы завести хотя бы пару знакомств, а то я простоял всё время рядом со Щепкиными, благодаря чему, конечно, узнал много важных персон в лицо, но пока не был никому представлен.
Последнее исправилось почти сразу же. Как только мы вернулись к Щепкиным, намереваясь разыграть сцену с Наташиной слабостью, то обнаружили незнакомого господина рядом с ними. Княгини Вороновой, напротив, не было — похоже, разругалась с Ольгой Станиславовной. То, что у бабушки изменилось отношение ко мне, никак не повлияло на ее скандальный характер.
Господин же рядом со Щепкиными оказался князем Гуляевым Федором Арсентьевичем. Тем самым, в чьем княжестве падают кристаллы, лучше всего подходящие для целительских артефактов, и тот самый князь, который разделил осколки по нескольким наследникам. Кстати, куски его реликвии у меня были, но именно что куски — до полного варианта не хватало многих.
— Петр Аркадьевич, — сказал он, как только нас представили друг другу, — прошу вас о приватном разговоре.
Проверив его на Скверну, закладки и клятву, я не нашел причин для отказа, тем более что приватные разговоры проходили в нишах бального зала, оборудованных артефактами с защитой от прослушивания. Я не был уверен, что защита распространяется на императорскую семью, поэтому решил не говорить ничего лишнего. Такого, что можно было поставить при желании мне в вину.
— Петр Аркадьевич, не буду ходить кругами, — выпалил он, едва мы оказались в одной из таких ниш. — Ситуация в моем княжестве катастрофическая, еще немного — и мы окончательно потеряем все территории. Поэтому спрошу прямо. Что вы хотите за восстановление нашей реликвии?
— Федор Арсентьевич, почему вы решили, что я смогу это сделать? — удивился я.
— Слухами земля полнится, Петр Аркадьевич, — усмехнулся он. — Без вас дело точно не обошлось. У Куликовых вы присутствовали при восстановлении. С Верховцевыми вы нынче не разлей вода, хотя раньше в дружбе не замечены. Ну и ваше княжество теперь тоже освобождено от зоны. Как ни крути, нигде без вас не обошлось. Это ясно любому заинтересованному лицу. А я лицо очень заинтересованное.
В его изложении выглядело всё логично. К тому же мои противники и без того знают, что за восстановлением реликвий стою я. Шифруйся, не шифруйся — какая разница, если они знали еще до того, как я начал восстанавливать. Положение великого князя я продолжал отслеживать, но он так и находился в своих покоях, не приближался ко мне. И всё же вести такие разговоры на вражеской территории было неуместно, не столь уверенно я себя чувствовал, понимая, что великий князь в любой момент может сделать свой ход. И неизвестно, будет ли мне что ему противопоставить.
— К сожалению, есть люди, заинтересованные в обратном, которые очень активизировались вокруг меня в последнее время.
— Безопасность мы обеспечим. Я, знаете ли, не растерял дружину, держу, пусть и не в таких масштабах, но все выучены и экипированы по первому разряду, — горделиво сказал он.
— Я привык лично отвечать за безопасность, свою и своих близких, — ответил я. — Федор Арсентьевич, этот разговор не для бала. Давайте вернемся к нему у меня дома, скажем, завтра? В любое удобное для вас время.
— Я рад, что вы не отказали сразу, — расплылся он в улыбке. — Завтра, прямо с утра, буду у вас.
На этом мы расстались, я поспешил к супруге, которая выглядела бледной и утомленной, то и дело прикладывала руку к вискам. Игра у нее получилась отличной.
— Петр, возможно, это не мое дело, но надеюсь, что вы меня простите за бестактность, — обратилась ко мне Щепкина, как только я подошел, — но мне кажется, Наталье стоит уехать. Иначе она может упасть в обморок прямо в зале, а в ее положении это очень опасно. Симптомы слишком характерные, чтобы их игнорировать. Еще раз прошу меня извинить за бестактность, но ваша пара мне очень симпатична, мне не хотелось бы, чтобы у вас случились что-то нехорошее.