ах. Они несут на плечах фрукты в плетеных корзинах. Петля корзины накинута на лоб. Они боязливо косятся на взорванную лавку и уж не кричат, вопят остервенело: -- Асади!! Говорят, что 2175"Арафат более всего терроризирует своих арабов. Наверное, так и есть!.. Начинаются фруктовые ряды: желтые горы апельсинов, корзины сладкого винограда без косточек, ящики огурцов, красных перцев, завалы темно-зеленых авокадо, 2176"иерусалимские травки для приправ. Воздух пряный, ароматный. Ишак помочился, нарушив идиллию. 2177"Сергуня в досаде хлопнул его ладонью по заду. Здесь, в каменной теснине, пахнущей персиками и мочей, нас нагнала 2178"Фира. 2179"Поерошила на голове черные, африканские колечки волос, подступила к 2180"Сергуне. -Сережа, как вы себя чувствуете? -- Это она, сионистка, спрашивает у всех. У меня уже дважды спросила. Сергуня подумал, чтоб ответить точнее, сказал, надкусывая израильский сочный апельсин: -- Как в затянувшейся командировке в Средней Азии. Фира 2181"расстроенно теребит свои африканские колечки. Она жаждет, чтобы все были счастливы, как она. Хочет что-то произнести воспитательно-утешающее, но тут взмыл надо всем одуряющий радиокрик муллы, резонируя в каменном ущелье арабского рынка. Кто-то встал на колени, ударил лбом о землю. Мы обошли осторожно, чтоб не мешать молитве, ускорили шаг. Впереди бегут шведки, недипломатично зажимая уши. А мулла поддает в спину и поддает... Наконец, снова над нами небо. Застучали подошвами по каменным ступеням, ведущим к Стене Плача. Вырвались, вроде. Не тут-то было! Живописный, в полосатом и драном халате и римских сандалиях, еврей, идущий навстречу, остановился и спросил меня сердито: -- Ты кто, лошадь или женщина, что ходишь с непокрытой головой?! Я обошел его, как обходят 2182"неразорвавшийся снаряд. Фира ждет меня, утешает, как может: -- Никуда ты от этого здесь не денешься! -- Есть выход! -жизнерадостно говорит Сергуня, вытирая липкие от апельсинового сока руки. -Объявить войну Америке. Когда она нас завоюет и объявит своим штатом, -переехать в другой штат. Фира отпрянула от 2183"Сергуни в ужасе. -Сергей, ты не можешь так говорить! Ты -- 2184"Гур! -- Я не Гур, а Гуров. Увядшая ветвь... Тем не менее я никуда не уеду, дорогая Фира. Не волнуйся! Я обречен всю жизнь общаться с ослами Среднего Востока. Даже когда они брызжут мочей в мое благородное лицо. Такова моя планида... За поворотом открылась Западная Стена разрушенного Храма, Стена Плача, как окрестили ее века страданий. Солдаты проверяют сумочки, толпа движется медленно, я гляжу на площадь у Стены из 2185"ка2186"менных плит, на которую сейчас ступлю. Меня несет вниз, кто-то хватает меня за безрукавку, подает кипу. Я напяливаю на голову кипу из черной плотной бумаги. Вторую бумажную кипу протягиваю 2187"Сергуне. Никто ее не берет. Оглядываюсь.2188" Сергуню плотно, как полицейские, схватившие вора, обступили с двух сторон два 2189"пейсатых молодца в черных котелках. Они выше и плотнее 2190"Сергуни и потому легко, напялив на него черную кипу, накручивают на его руку молитвенный ремешок 2191"-"тфилим". Ошарашенный 2192"Сергуня недвижим: не скандалить же в Святом месте!Накрутив 2193""тфилим", молодцы требуют с Сергуни денег на 2194"ешиву. "Кесев! -- говорят они властно. -2195"Кесев!" Сергуня полез было в карман, эза мелочью, но тут к ним быстро подошел высокий, с 2196"запалыми щеками, человек в желто-полосатом молитвенном талесе на плечах и бросил на иврите что-то столь резко, что. молодцы как под землю провалились. -- Никаких денег не давайте! -- сказал он по-английски. -- Какой стыд! Какой стыд! -- И зашагал к белой стене, закачался взад-вперед привычным движением человека, пришедшего к Богу. Сергей оторопело посмотрел на него, затем на пейсатых 2197"молодцев из 2198"ешивы, которые по-прежнему ловили чуть в сторонке зазевавшихся, и вдруг ударил себя по лбу, отчего его бумажная кипа свалилась с головы и, подхваченная ветерком, улетела. -Слушай! -возбужденно воскликнул он. -- Я, кажется, сформулировал для себя самое главное. Почему я их ненавижу... Пусть теперь отец со мной поспорит! Все эти ортодоксы, с молотками ли, с 2199""тфилимом" ли, требуют от русских не веры, да и можно ли требовать веры?.. А соблюдения обрядности. Согласен?.. 2200"0'кей? Да мы от этого только что уехали! Удрали, можно сказать... От партсобраний, голосований, праздничных вахт, обязательных цитат и газетного стереотипа. Как это всем обрыдло! Разве навязанные 2201"мезузы и 2202"тфилимы не то же самое нравственное ханжество?! Да все точь-в-точь!.. Иные аксессуары, но какое это имеет значение?! Потому я возненавидел ортодоксов раньше, чем понял, отчего сие. Не умом -- кожей ощутил сходство, и с кем?!.. Бог мой, это же Стена Плача! У самой стены, припадая к ней лбом или поодаль от нее, стоят молящиеся. Старики с пожелтелыми страничками, солдат в талесе с кистями. Раскачиваются в молитве. Густая толпа закрыла Иосифа 2203"Гура, и я решил, что он еще не пришел. Пощупал ладонью стену, отрытую в холме, -- все, что осталось от Иудейского Храма. Белые, грубо обтесанные шершавые каменные глыбы, их много, но на могилы всем не хватит. Только в семье Полины расстреляны шестнадцать человек. И брошены в 2204"Ингулецкий карьер. Скоро выйдут мои 2205""Заложники2206"", где я говорю всего на 2207"несколь2208"ких страницах об этом. Книгу переводят на все главные языки, кроме...немецкого. Сбоку грот, в нем прохладно, можно заглянуть в колодец и увидеть еще одиннадцать рядов почти метровых каменных глыб. Храмовая стена отрыта, похоже, меньше, чем наполовину. Впервые испытал ощущение, едва ли не физическое, зрительное: под ногами городА. Пласты вековых культур. Один за другим, как эти белые камни. Земля Иерусалима! Не верю я ни в Бога, ни в библейские чудеса, а -- волнуюсь. Я увидел Иосифа у Стены, там, где мужская часть отделена от женской. На гладких, затертых миллионами подошв каменных плитах сидели Иосиф и его сыновья, прибывшие в Израиль: 2212"Дов, Яша... Вот и Сергуня подсел. Тут же вскочил, поднял повыше портреты Наума и 2213"Геулы на длинных шестах. Потому и расположились 2214"Гуры у разделяющего барьера, что портрет Геулы стоял на женской половине: с мужской его приказано было убрать. Хоть шесты и находились на разных половинах, портреты были рядом. Они улыбаются на портретах -- и Наум, и 2215"Геула. У Геулы улыбка -- открытая, у Наума -- саркастическая. Схватил художник. К стене прислонены старые обои. На обратной стороне начертано по-английски: "Свободу моей семье2216"". Похоже, Дов притащил те самые, нью-йоркские. Над ними обои посвежее, и надпись на иврите. У меня сердце точно рукой сжали. Так бывало только на войне, перед атакой, от которой не ждал ничего хорошего... Тогда, в Нью-Йорке было здание ООН, мировая пресса. А здесь что? Десятка два туристов, жующих резинку и 2217"вопрошающих недоуменно: в чем дело? Не нужно ли 2218""д о 2219"н е й ш е 2220"н" (п2221"ожертвований) 2222"? Иосиф был небрит, вск2223"локочен. Красное, точно обваренное лицо его в морщинах, которых раньше не было; лишь у губ намечались. А теперь... Лицо, что говорить, изможденное, только в смоляных 2224"гуровских глазах -сила. Почти исступление. Да и ручка та же, 2225"гуровская. Как клешня. Даст -- не встанешь. -- Плохи дела, Гриша! Науму 2226"с-сказали: не уедешь никогда. У Геулы и того хуже... - сказал мне, что, когда Никсон был в Москве, Геула передала в американское посольство фамилии посаженных к приезду Никсона еврейских активистов. Активистов тут же вытолкнули в Вену. От греха подальше. А Гулю схватили и увезли куда-то. Будут 2227""мотать" новый срок. Меньше десятки не дадут... В голосе его звучало застойное отчаяние зека, который знает: зубами решетки не перегрызть. -- Гриша, мы объявили голодовку. Есть силы -поддержи. Вставай рядом. -- Может помочь? -- Разные попадаются 2228""корры". Голодающий писатель, конечно, не редкость на земле, но все же... -- Я подошел к жене, которой с утра ехать в пустыню 2229"Негев, сказал, что задержусь у Стены Плача; вернулся к 2230"Гурам. Жестокое, убийственное пекло разогнало толпу любопытных. Туристы с "кодаками" спешили к своим голубым автобусам, в которых урчали кондиционеры. Самые любопытные поглядывали издали, с огороженной дорожки, ведущей наверх, к мечети Омара. -- Чужую беду руками разведу, -- грустно заметил Иосиф. -- Гуры -- не святыня ислама, -- сказал Яша, который сидел, прислонясь спиной к камням. -- Будем объективны. Сергуня покосился в сторону туристов, которые наводили на них свои фотоаппараты с огромными, как трубы, объективами, и сказал зло: -- Гитару бы мне в руки! Дать им по мозгам каким-нибудь бешеным роком. Подтянулись бы поближе. -- Заткнись! -раздраженно сказал Иосиф. -- И... берегите силы, ребята! Голодать будем, пока не унесут. К четырем часам дня мы сидели, прислонясь к стене, с помутившимися от жары мозгами. Пекло изводило сильнее голода. Я сделал себе бумажную треуголку из обрывков газеты 122""Маарив", напялил на свою кепочку. Сергуня покосился на мою высокую бумажную шляпу и -- захохотал: -Григорий Буонапарте на острове Святой Елены! Господи, как Гуры смеялись! Нервно. До слез. До кашля. И, похоже, всем стало чуть легче. Ночь свалилась сразу. Жены привезли нам одеяла, накидали диванных подушек. Ничто нам не помогло. Ощущение, что ты в Кара-Кумах. День сварит, ночь заморозит. Я простучал зубами до утра. Меня растолкали, попросив ручку или карандаш. На площадке вихрились, точно подхваченные смерчем, бумажки. Я не сразу вспомнил, что это записки к Господу. Люди целый день запихивали их в щели между каменными глыбами дрожавшими от волнения пальцами. Иосиф тоже сунул украдкой такую бумажку, отойдя от нас к противоположному краю Стены. Мы сделали вид, что не заметили этого. Проклятый мир, в котором не у кого просить о милосердии, кроме как у Стены Плача.