В общем, как только был оглашён «ультиматум четырёх держав», нас под Псковом погрузили в эшелон, задрапировали технику на платформах всем, чем только было можно, от банального брезента до листов фанеры, и погнали на запад. И время в пути рассчитали так, чтобы разгрузка в Елгаве прошла в темноте. По темноте же наша закамуфлированная до полной неузнаваемости техника двинулась на юг, к довольно крупному лесному массиву, в котором и развернула боевую позицию. Тут же нас оцепил батальон войск НКВД, а мы занялись маскировкой. Очень тщательной. Проверял её экипаж старенького биплана Р-5, минут двадцать круживший на разных высотах над этим лесным массивом. Кстати, хороший повод для тренировки экипажей «Шилок» «условному перехвату самолёта противника». Хотя, конечно, таких поводов у нас за время ожидания начала войны была масса: «сталинские соколы» на аэродромах в эти дни не сидели.
Помнится, «у нас» буквально за два-три дня до начала войны Сталин послал какого-то особо доверенного генерала пролететь на У-2 вдоль всей западной границы и проверить сведения разведки о концентрации немецких войск. Не знаю точно, летал ли кто-нибудь в этот раз, но случайно слышал кусок спора двух офицеров-ракетчиков о том, какая из намеченных для удара целей предпочтительнее. Значит, скорее всего, кто-то (может, даже не единожды) летал. И наносил всё обнаруженное на карту.
У наших экипажей полная боеготовность, у расчётов РСЗО тоже. Их установки стояли заряженные, кто-то из командиров расчётов обязательно дежурит в командно-штабной машине. Обстановка-то тревожная, поляки вполне могли двинуться через границу, не дожидаясь окончания срока ультиматума. Тем не менее, они дотерпели, и вплоть до рассвета 18 мая ничего, кроме мелких провокаций, не предпринимали. Ну, кроме ночной выброски диверсантов северо-западнее Елгавы.
Ох, как у меня руки чесались сбить этот транспортник, шедший в зоне досягаемости нашего огня на высоте всего километр! Но нам было приказано сидеть, как мышь под веником, ничем себя не выдавать. Так что пришлось только передать энкавэдэшникам координаты места, где нарушитель начал разворачиваться, чтобы вернуться на польскую территорию. Впрочем, его, скорее всего, и без меня радиолокационный станции, стоящие на аэродромах, засекли. И не доложили мне чекисты, поймали тех парашютистов или не поймали.
До утра 18 июня поляки вытерпели. Но как только рассвело, небо просто загудело от авиационных моторов, а земля затявкала выстрелами зениток.
Что творилось в небе, я видел только по отметкам локаторов. И каждый раз дёргался, когда самолёты, пришедшие с юго-запада, входили в зону поражения моей боевой машины. Но приказ есть приказ: огонь открывать только в случае прямой угрозы батарее.
Кажется, было три волны бомбардировщиков, прорывавшихся к Риге и Елгаве. Каких именно, по отметкам на экране локатора определить невозможно. И сколько их было сбито «ястребками» и зенитчиками, прикрывающими город, а сколько долетело до цели, точно сказать не могу. Но в городе что-то взрывалось, что-то горело. На нас иногда сыпались осколки зенитных снарядов и стреляные гильзы авиационных пушек и пулемётов. А когда наступила пауза, на юге стал слышен гул канонады. Именно очень отдалённый гул, а не отдельные взрывы: до границы всё-таки значительно больше двадцати километров.
Вот только долго к нему прислушиваться не пришлось: поступила команда приготовиться к немедленному уходу с огневой позиции. Значит, сейчас начнётся работа у расчётов РСЗО.
Это было нечто! Мне ещё не доводилось с близкого расстояния наблюдать (и слышать тоже), что такое залп семидесяти двух мощных ракет с пороховыми двигателями. Рёв, пламя, клубы пыли и дыма (в том-числе — от горящего мелкого лесного мусора). Ох, кому-то на той стороне от советско-польской границы сейчас не поздоровится!
После этого громадные Зил-135, ломая кусты, поползли на другую сторону шоссе, перекрытого энкавэдэшниками. На запасную позицию, расположенную в паре километров от этой.
Едва закончили маскировать машины срубленными вчера кустами и мелкими деревцами, как командир батареи объявил построение, чтобы поблагодарить личный состав за отлично выполненную боевую задачу.
— По докладам артиллерийских наблюдателей, сорвана атака противника. Уничтожено до двух батальонов живой силы и значительное количество боевой техники пехотного полка, стоявшего во второй линии. Полк рассеян, остатки его личного состава в панике разбежались. Атаковавшие позиции советских войск враги прекратили бой и откатились назад.
Охотно верю! По воспоминаниям фронтовиков, при первых случаях применения даже куда менее мощных «Катюш» немецкие солдаты впадали в панику, а некоторые даже сходили с ума. Да что там враги? Даже у красноармейцев при этом приключалась «медвежья болезнь», хоть огонь вёлся вовсе не по ним.