Да, помимо артиллерии, нас пытаются бить и сверху. Пользуясь тем, что дальнобойные орудия противника сумели дотянуться до взлётно-посадочной полосы аэродрома, находящегося юго-восточнее города, и истребительному авиаполку с него пришлось перебраться в поля под селением Ширак. А связь со сталинскими соколами ещё толком не налажена, и вызвать самолёты для отражения авианалётов не всегда получается. В штабе корпуса говорят, что вот-вот всё наладится, но дорогА ложка к обеду.
Штаб корпуса уже переехал в Спитак, а штаб армии — ещё дальше, в Степанаван. Разумная предосторожность, поскольку турки пока ещё лишь «пробуют на зуб» нашу способность обороняться. Но никакого сомнения в том, что западную часть Армении они будут захватывать именно отсюда, у меня нет. И 136-я мотострелковая дивизия является единственным препятствием на пути агрессоров к Ленинакану.
На других участках обороны соединений армии, защищающей всю Западную Армению, ситуация намного лучше. Стрелковые и горнострелковые дивизии заняли горные перевалы и высоты, штурмовать которые намного сложнее, чем наши позиции. Хотя и оттуда поступают сообщения о яростных атаках турецких горных стрелков.
Здесь, в Закавказье, более напряжённые бои идут, разве что, близ Еревана. Там туркам удалось захватить пару плацдармов на левом берегу Аракса, и наши войска пытаются сбросить их в воду. Правда, насколько я понимаю, пока безуспешно.
И для турок, и для Красной Армии Ереван — более приоритетная цель, чем Ленинакан. Поэтому именно его защите уделяется максимальное внимание. С чисто политической точки зрения, просто недопустимо сдать врагу столицу одной из советских республик. Именно поэтому соседняя, 47-я армия, будет в центре внимания командования фронтом и даже руководства страны. Именно на оборону Еревана будет бросаться максимум резервов, техники, оружия.
Для Турции это тоже важнейший политический шаг. Самолюбия у турок не меньше, чем у нас, поляков, и для них очень важно «утереть нос Варшаве». Доказать, что польское руководство напрасно считало и считает турков «отсталыми дикарями», раньше «старших братьев» захватив столицу одной из Советских Республик. Не считая ненависти к армянам, взращивавшейся в турецких землях столетиями.
Расстояние от берега Аракса до центра Еревана всего двадцать километров, и отступать войскам 47-й армии, как и моей 136-й дивизии, просто некуда. Даже командование армией по-прежнему находится в городе.
Нет, наше командование нас тут тоже не бросило. Ведь если в Ереване турецкие снаряды не рвутся, то до Ленинакана они уже долетают. Как я уже упоминал, и пополнения к нам поступают, а истребительный авиаполк в эти дни работал почти только на нас. И артиллерийский полк корпусных 122-мм орудий А-19, развёрнутый неподалёку от городского вокзала, поддерживает нас, когда турки пытаются атаковать. Но трудно. Очень трудно из-за этих непрекращающихся ударов. Турки явно нацелились на то, чтобы обескровить дивизию непрерывными боями, а потом решительным ударом прорвать её оборону. И тогда ничто не помешает им отрезать в Западной Армении другие силы корпуса и 45-й армии.
Фрагмент 14
Капитан Сахип Майский, 21 мая 1941 года
Людей для этой десантной операции отбирали особо. Наиболее опытных, успевших повоевать. Ясное дело, не могли обойти вниманием и меня, Героя Советского Союза, командира батальона 674-го стрелкового полка. Пусть я волжский татарин и родился очень далеко от моря, на севере Башкирской АССР, и немного его побаиваюсь, но я — коммунист, красный командир, и обязан выполнять приказы.
А приказ был следующим: погрузиться на пограничные и торпедные катера, речные мониторы и деревянные самоходные баржи, построенные в Японии, и утром 20 мая высадиться на берег южнее Будакского лимана. В тылу румынских войск, держащих оборону по юго-западному берегу огромного Днестровского лимана, через который как нам, так и румынам, переправиться очень затруднительно.
Как нам говорило командование, в случае успеха к нам присоединится не только весь наш полк, но и, возможно, вся 150-я стрелковая дивизия. Главное — зацепиться за морской берег и отогнать от него немногочисленные румынские отряды береговой обороны, чтобы можно было продолжать высадку подкрепления, идущего на тихоходных деревянных баржах.
Собрали нас, десантников, почти половину которых составили пограничники, в Сухом лимане, в населённом пункте с громким названием Ильичёв Хутор. И едва стало темнеть, вся наша небольшая флотилия вышла в море по прорытому в песчаной косе каналу. Катера сразу же рванули вперёд на большой скорости, и тихоходные «Дайхацу» очень быстро остались далеко позади. Мы торопились пройти затемно те шестьдесят километров, что отделяют Сухой лиман от места нашей высадки: ночи в конце мая короткие, и, чтобы не попасть под обстрел, нужно успеть добраться до места затемно. При этом отойти на несколько километров от берега, чтобы нас не доставал вражеский огонь.