Прозвучал осторожный голос Ольги:
– Ты расскажешь мне, что случилось? Объясни, пожалуйста.
Ее тон был слегка требовательный, с некоторой долей разочарования. Виктор оторвался от стекла, прислонился к подоконнику.
– Меня хотели убить, – сказал он. – Человек, который планировал это сделать, утверждал, что хочет убить и тебя тоже.
– Меня-то за что?
Виктору от этих слов стало больно – словно Ольга считает, что его самого как раз есть за что убивать. Может, он в самом деле ей нравился, и симпатию как раз вызывали его отрицательные черты. Не может быть так, чтобы Влад Антонов это просчитал.
Впрочем, хватит ходить вокруг да около.
– Очевидно, Влад решил, что ты – моя слабость. – Виктор постарался, чтобы голос не дрожал.
На лице Ольги ничего не отразилось.
– Почему он так решил? – спросила она.
– Откуда я знаю?! Он всегда был… черт возьми, не найду подходящего слова.
– Ты знаешь все подходящие слова, Витя. Просто не решаешься их произнести.
Это окончательно сбило Виктора с толку. Похлопав по карманам, он нащупал пачку сигарет, но вытаскивать не стал. Ольга ненавидела табачный дым. Виктор даже не мог вспомнить, откуда ему известна эта особенность ее характера.
– Послушай, – взмолился он. – Послушай меня, пожалуйста. Мне Каменский поручил разобраться, что произошло вчера, а также найти пропавший груз и обезвредить его. Этим успешно занимались мои люди, но затем на них устроили покушение. На меня тоже. За покушениями стоял Влад, но мне интереснее, кто стоял за ним. Я не настолько крупная фигура, чтобы допрашивать Влада Антонова. Мне нужно было срочно где-то пересидеть, подумать. Тебя я забрал потому, что испугался за тебя.
– И теперь я помеха. Мешаю тебе думать.
– Да, если тебе так будет угодно! – вскричал Виктор. – Мешаешь. Извини, что так вышло, но я за тебя переживал. Это так тяжело понять?
Он упал в кресло и закрыл глаза. Сердце громко стучало. Детектив ощущал себя полностью утратившим контроль над всем, что делало его хоть сколько-то полезным человеком.
– Можно мне задать вопрос? – вымолвила Ольга.
– Задавай.
– Скажи, пожалуйста, честно или не отвечай. Я пойму.
– Да спрашивай уже.
– Ты когда-нибудь наводил обо мне справки?
– Нет, – ответил Виктор мгновенно.
– Я думала, ты хочешь знать тех, с кем работаешь.
– Я знаю тех, с кем я работаю, – сказал Виктор. – Не больше и не меньше, чем знают друг друга случайные соседи на съемных квартирах. Я знаю, что могу тебе доверять и всегда мог. Но мой печальный опыт подсказывает мне, что это максимум того, что можно ждать от людей. Извини, что так вышло с побегом из Центра. Мне очень сложно внятно объяснить, почему так сделал. Просто почувствовал, что так нужно. Еще все можно исправить – по крайней мере для тебя. Позвоним Мирославу и все объясним. Скажем, что ты просто попала под раздачу.
– Виктор, тебе нужна серьезная медицинская помощь, – сказала Ольга. В ее голосе не было ничего, кроме тревоги. – У тебя мания преследования. Хроническая и запущенная.
– Неужели?
– Ты единственный на нашем этаже, кто врезал дополнительный замок в свою дверь.
– Я считаю, что в этом нет ничего особенного.
– Есть особенное. Ты установил камеру слежения в своем кабинете…
– Это не камера, а обычная «вэбка»…
– …которая снимает дверь двадцать четыре часа семь дней в неделю, – продолжила Ольга. – Кроме того, ты сумел подключиться к камере в коридоре, чтобы из кабинета видеть, кто ходит мимо. Мне следует упомянуть, что незаметная врезка в камеру такого типа является уровнем высокого профессионализма?
– Не такая уж и незаметная, если ты заметила, – пробурчал Виктор.
– Ты хочешь знать, не подглядывает ли кто-нибудь в твою замочную скважину.
– У меня нет замочной скважины. Вернее, есть, но через нее невозможно ничего подсмотреть.
– Я ждала, когда ты признаешься, что проверял эту гипотезу.
Виктор чертыхнулся.
– У тебя на нижней стороне двери следы пластилина, – продолжала Ольга. – Сказать откуда?
– Давай. Поставь мне диагноз.
– При выходе из кабинета ты иногда опечатываешь дверь ниткой, цепляя оба ее конца пластилином. Чтобы знать при возвращении, не входил ли кто-нибудь в твой кабинет. Это не значит, что ты просто принимаешь меры предосторожности. Это значит, что ты не веришь тем мерам, которые сам же ранее и принял. Например, тем же камерам.