Тем не менее для себя самого я хочу еще раз вспомнить, что же случилось тогда, в особняке. Попробую разобраться.
Ты можешь не слушать, если не хочешь. Но знай – от тебя у меня секретов теперь нет.
Глава 9
«Мона»
– У кого какие вопросы? – спросил Крот в пятый раз за десять минут.
В ответ никто не проронил ни слова.
– Что, всем все понятно?
– Да все в порядке, шеф, – неуверенно произнес один из бойцов «Моны». – Все же объяснено. Какие проблемы, в самом деле?
Борланд отвернулся и чуть покачал головой. Его самого интересовало, почему Крот с такой настойчивостью требует творческой инициативы от своих подопечных. Ну нет у народа никаких вопросов – ну и радуйся. Однако он чувствовал, что не уверен был Крот в своей команде. Может быть, даже испытывал раздражение от всей системы в целом, будто вымещал невроз на бывших сталкерах, ныне составлявших костяк ОРАКУЛа.
Фармер сидел напротив Борланда и чуть в стороне, то и дело проверяя оружие. Парень чувствовал себя не в своей тарелке. Это было заметно хотя бы потому, что он не проявлял никакого интереса к лежащему у него на коленях «снеговику». Борланд мог представить парня в каком угодно состоянии, но только не в таком, в котором нестандартное оружие не вызывает ни малейшего трепета. На Фармера это походило мало.
Но больше всех нервничал, конечно, музыкант. Его левая щека нервно подергивалась при свете лампы. У него вообще не было никакого оружия, кроме «снеговика». Он нервно дергал в руках «сустейн». Борланд слегка наклонился к нему.
– Эй, браток, – шепнул он. – А чем ты обычно занимаешься?
Музыкант посмотрел на него лишь спустя несколько мгновений. Тик на лице усилился.
– Чем занимаюсь? – переспросил он.
– Ну да. Что ты делаешь в ЦАЯ? Я не заметил за полгода, чтобы там требовался штатный музыкант.
– Я электрик, – ответил мужчина и неожиданно покраснел.
– Электрик, – повторил Борланд. – В смысле, электронщик?
– Что?
– Транс, рейв, техно? Что больше любишь, что круче? Катя Чехова или Бинокль? Или ты выступаешь по дабстепу?
По напряженному лицу музыканта было видно, что он не понял ни единого слова.
– Слежу за электрощитками на втором этаже, – ответил он.
– Понятно, – кивнул Борланд. – А как же ты до жизни такой докатился? Был музыкантом, стал электриком. Хороший рост в карьере и творческой самореализации.
– Скрипач не нужен, – ответил электрик и покраснел еще больше.
– Командир, у меня вопрос. – Один из сталкеров поднял руку типично школьным жестом.
– Да, – произнес Крот.
– Если там, внизу, у нас не будет электричества, то зачем нам детекторы аномалий выдали? Они же, хреновины, громоздкие. У меня и в Зоне поменьше были.
– Данные детекторы – штатное оснащение ОРАКУЛа, – спокойно ответил Крот. – Но если вас что-то не устраивает, вы всегда можете заявить в письменной форме по окончании операции.
– Эх, – горестно вздохнул сталкер. – Хоть бы один мешочек с болтами. Жить было бы проще.
Крот посмотрел на него таким взглядом, что боец сразу умолк. Борланд мог понять обоих. С одной стороны, бродяга не привык к тому, что приходится разъяснять командиру столь элементарные вещи. С другой – Крот явно был из тех, кто предпочел бы видеть перед собой обычных военных – желательно закаленных в боях. Да и на сталкеров люди, окружающие Борланда, походили мало. За последние шесть месяцев он запомнил в лицо почти всех, но все же понимал, что перед ним преимущественно народ, побродивший по Зоне пару, от силы тройку недель. Пережили один выброс, поучаствовали в паре стычек – приключений уже больше, чем за всю цивилизованную жизнь, – затем нарвались на военный патруль, не сумели решить вопрос базаром, получили ранение. И оказались здесь. Чистой воды сталкеров среди них было очень немного.
Фургон завернул куда-то влево. Колеса загрохотали по бездорожью. Борланд представлял себе аккуратную дорогу из желтого кирпича, ведущую к красивому поместью, в центре которого возвышался бы величественный дом. Затем он сообразил, что они вряд ли подъезжали к парадному входу. По всей видимости, Крот планировал высадку достаточно далеко от объекта. Проверить свою догадку Борланд не мог, поскольку окна были наглухо закрыты ставнями снаружи. Неизвестно, кто в ЦАЯ работал над военным регламентом, но то ли он не был большого ума, то ли не особо заботился о бывших сталкерах. Приходить на задание, не имея даже малейших представлений о местности, было действительно скорее из разряда армейских задач, нежели сталкерских. Военный еще способен пожертвовать частью информации, так как в его уравнении большая часть данных будет все же константой вроде знания себя и команды. Сталкер ни в чем не может быть уверен, поэтому перед каждой ходкой собирает максимум сведений о предстоящей задаче, включая мифы и легенды. Там, где военный выполнит приказ, сталкер семьдесят семь раз обойдет подозрительную точку кругом, а на семьдесят восьмой плюнет и вернется домой. Точнее, в убежище, но для понимающих людей любая конура с запасом безопасности хотя бы на час – уже дом.