Оборона или уничтожение замка. При нападении врагов женщинам часто приказывали удерживать замок до последнего вздоха, а в случае неизбежного поражения — сжечь припасы, документы и совершить массовый дзигай, чтобы не достаться врагу живыми. Сдача в плен считалась прямым нарушением этого долга.
Приказ убить собственных детей. В случае падения клана глава мог приказать женщинам убить малолетних детей (чтобы их не пытали и не обратили в рабство враги), а затем покончить с собой. Если женщина проявляла слабость и не находила в себе сил исполнить этот страшный приказ, она считалась предательницей кодекса чести.
Политические браки и шпионаж. Женщин часто использовали как инструмент дипломатии — их выдавали замуж за союзников или врагов. Иногда им тайно приказывали шпионить за новой семьей или убить вражеского лидера. Если женщина влюблялась в мужа, отказывалась выполнять шпионский приказ или ее раскрывали, единственным выходом для защиты чести родного клана становился дзигай.
Приказ о кровной мести (катакиути). Если глава клана или муж был подло убит, а мужчин-наследников не осталось, женщине официально поручали совершить акт возмездия. Провал этой миссии или проявление трусости жестоко карались общественным порицанием, и дзигай оставался единственным способом реабилитировать имя рода.
В самурайской этике повиновение было абсолютным. Невыполнение любого из этих распоряжений приравнивалось к дезертирству мужчины на поле боя
— А если женщине приказали переспать с нужным человеком? А она отказалась или не смогла? — тут же спросил зумер.
— Если самурайской женщине приказывали вступить в сексуальную связь ради интересов клана, а она отказывалась или проваливала задание, это почти всегда приводило к дзигай или казни, — усмехнулся отец, — в феодальной Японии тело женщины из сословия самураев рассматривалось главой клана (даймё или главой семьи) как стратегический ресурс. Сексуальная связь или брак в политических целях, ради шпионажа (куноити) или скрепления союза были стандартными приказами. Исход такой ситуации зависел от того, отказалась она или не смогла выполнить волю сюзерена.
Вариант когда женщина отказалась выполнять приказ. Прямой отказ приравнивался к бунту и государственной измене. Понятий «личные границы» или «согласие» в современном смысле для самураев не существовало — долг перед кланом стоял выше всего. И тогда наступал принуждение к дзигай, когда женщине объявляли, что она опозорила имя семьи. Глава клана приказывал ей совершить самоубийство. Если она отказывалась делать дзигай, ее лишали статуса самурая и публично казнили (например, через обезглавливание или распятие), что считалось величайшим позором для всего ее рода. Вся ее семья могла быть лишена имущества, изгнана или уничтожена за то, что плохо воспитала дочь.
Второй вариант. Если она согласилась, но «не смогла» выполнить задачу. Если женщина подчинилась, но миссия провалилась (например, объект шпионажа раскусил ее, она влюбилась и выдала себя, или не смогла выведать тайну во время близости), тогда проводился добровольный дзигай. Женщина совершала дзигай сама, не дожидаясь приказа. Это был единственный способ доказать, что провал произошел из-за слабости или неудачи, а не из-за намеренного предательства. Так она смывала позор неудачи и защищала оставшихся родственников. Если она выживала, но возвращалась ни с чем, ее могли тайно убить или приказать совершить дзигай, так как она становилась «носителем опасных секретов» и бесполезным, опозоренным агентом.
Были ли исключения? Единственным оправданием провала (без требования немедленной смерти) могла стать ситуация, когда женщина добыла ценную информацию иным путем или ее действия все равно принесли пользу клану. Однако, если приказ сюзерена был нарушен осознанно, пощады не было. Самурайская этика требовала от женщины жертвовать своим телом и жизнью так же беспрекословно, как мужчина-воин жертвовал собой на поле боя, — закончил свой исторический экскурс профессор, — так, что нет у нас выхода! Если на к нам ночью придет. Хорошо бы! У меня японок не было ни разу! — мечтательно произнес старый распутник.