— Мне очень жаль! — только и нашелся, что сказать юноша.
— Я так ей завидую! — с тоской произнесла девушка, — погибнуть с честью в бою за свой клан! Что может быть на свете прекрасней этого?
— Может быть лучше жить за свой клан? Родить и воспитать детей для этого клана! — осторожно предположил зумер.
— Так может рассуждать только гайдзин, не знающий что такое самурайская честь! — чуть ли не с презрением заявила японка, а потом спохватившись поклонилась, — простите, господин, я была неучтива!
— Ничего, я пронимаю, — кивнул зумер, — а что с современностью?
— В современных реалиях Японии, с ее высочайшим уровнем общественной безопасности и жестким контролем над любым оружием, невозможно тайно содержать военизированный клан, — вздохнула девушка, — эта традиция воспитания девушек сохранилась тайно только в старейших самурайских кланах, как, например, наш! Однако если заглянуть в теневой и криминальный мир Японии, то феномен «воюющих женщин» принял другие, куда более мрачные современные формы!
— Какие? — заинтересовался Виктор.
— Ну во первых, это женщины в Якудза (Ане-сан), — с презрением начала Харума, — японская мафия (якудза) — это исключительно мужской патриархальный мир. Женщин туда официально не принимают. Но тайно они играют там огромную роль. Это жены боссов (Ане-сан — «старшие сестры»). Если босса клана сажают в тюрьму или убивают, его жена часто неофициально берет управление делами клана на себя. Она координирует бизнес, отдает приказы и контролирует финансовые потоки. Но есть и исключение из правил. Легендарная японка Мако Нисимура стала единственной женщиной в истории, которую официально приняли в клан якудза через ритуал с сакэ за её невероятную жестокость в уличных драках. Так она в одиночку с бейсбольной битой отбила подругу у пяти мужчин. Она носила традиционные мафиозные татуировки на все тело и даже отрубила себе фалангу пальца (ритуал юбицумэ) за ошибку.
А семидесятых — восьмидесятых годах прошлого века в Японии тайно существовали огромные подпольные банды девушек-бунтарок, которые называли себя Сукэбан (буквально: «девушка-босс»). Они носили модифицированную школьную форму с очень длинными юбками, под которыми прятали бритвы, цепи и металлические биты. Эти девичьи группировки держали в страхе целые районы, устраивали жестокие разборки стенка на стенку с мужскими бандами и занимались рэкетом. Сегодня это движение ушло в глубокое подполье и почти исчезло.
Ну и еще есть тайные хранительницы техник. Некоторые старинные семейные школы (корю) до сих пор передают смертоносные техники владения оружием только внутри семьи от матери к дочери. Эти техники не показывают на спортивных соревнованиях, они не предназначены для публики и считаются закрытым клановым секретом.
— Да! Понимаю, — вздохнул Виктор, — наверное, это не легко, жить по таким суровым и жестким правилам?
— Тяжесть пути — это не бремя, а наша главная гордость. Легкая жизнь приличествует лишь сорняку в поле, который растет куда дует ветер, и так же бесследно исчезает. Наша доля — быть как благородный бамбук: он гнется под ураганом, но не ломается. Суровые правила — это не тюрьма, это доспехи, которые защищают имя нашей семьи от позора. Вы спрашиваете, не тяжело ли мне? Мне было бы невыносимо тяжело жить без чести, зная, что моя слабость может запятнать память предков. А умереть, исполнив свой долг — это легко! — с легким презрением к человеку, который не понимает таких очевидных вещей ответила девушка, — меня с пяти лет учили, что моя главная задача — встретить смерть с абсолютным достоинством. Для меня правила чести это не искусственными ограничениями, а естественным закон Вселенной! Онна-бугэйся воспитывается в строжайшей эмоциональной дисциплине. Проявление жалости к себе, слезы или сетования на судьбу считаются глубоким позором и недостойным поведением для женщины благородной крови. Смысл нашей жизни заключается в служении дому (клану), мужу и детям. Личные удобства, страхи или усталость просто не берутся в расчет, если на кону стоит выживание или честь рода! — гордо произнесла Харума.
— Вы знаете, наши русские женщины, хоть и не самурайки, но ведут себя таким же образом. Хотя и не все, конечно, — вздохнув, вспомнив о своем юноша.
— Это делает им честь! Господин поел? Он сыт? Он доволен мной? — спросила японка.
— Да, все было очень вкусно! И беседа была очень интересная и познавательная! — кивнул зумер.
— Я очень рада, что Вы мною довольны, Вам еще очень многое придется узнать о наших обычаях и истории! — поклонилась личная помощница главы клана, — тогда господин может принять ванну и лечь отдыхать. А я уберу со стола!