— Почему? — с напряжением спросила Анна, — неужели Вам так все равно? По моему, ребят это интересует в первую очередь.
— Это глупые ребята! Эта информация не принесет мне никакого облегчения, а лишь создаст лишние образы и мысли в моем воображении, — ответил Виктор, — если она решит мне сама все рассказать, я поблагодарю ее за честность. Ведь если она открыто рассказала мне о своем прошлом, значит она мне доверят и я буду ценить это доверие. И самое главное, я никогда не буду использовать ее признания, как оружие во время ссор. Типа, ты такая сякая, я тебя такой взял, а ты неблагодарная! А вместо анализа ее прошлого, мы будем создавать наше яркое совместное настоящее и будущее, и мы будем вспоминать о нем!
— И что? — недоверчиво спросила девушка, — вот так все просто? Примите девушку с любым ее прошлым?
— Для ответа на это вопрос мне нужно будет решить, — произнес юноша, — что именно меня пугает в ее прошлом? Я боюсь сравнения с ее бывшими, или переживаю о ее искренности или это просто удар по моему мужскому эго и самолюбию? И тогда принять решение.
— А если, — Анна запнулась, сильно покраснела и спросила тихим голосом, — а если девушку, которую Вы полюбите, раньше, до встречи с Вами, принудили к сексу против ее воли? Вы будете с ней встречаться? Или решите, что она сама виновата, что Вам не нужна такая порченная и грязная девушка?
— Вот мы и приближаемся к ее тайне! — произнес отец, — я так и думал, что тут, что-то подобное. Вот сейчас будь очень осторожен. Тут нужно пройти по лезвию бритвы, между Сциллой тактичности и Харибдой сочувствия, — предупредил он.
— Понимаю и постараюсь! — ответил сын.
— Не считаю такую девушку ни порченой, ни грязной. Если ее изнасиловали, а это называется именно так, то первым бы делом, я разобрался с ее обидчиком, если, конечно, этого уже не сделали ее родители, — нехорошо усмехнулся юноша.
— А если его родители настолько могущественны, что могут уничтожить любого, ставшего на их пути? — спросила девушка.
— Они, что боги? Или бессмертные? — процедил Виктор, — у них такие же кости и кожа, как у любого из нас. И лоб не железный! И для мести не обязательно заявляться в их дом и устраивать там кровавую бойню! Это слишком легкая смерть. Помните как в фильме «Мы тебя не больно зарежем»? Мне больше по душе месть с стиле графа Монте-Кристо. Удары прилетают неизвестно откуда. Разрушается репутация. Разоряется состояние. Теряется положение в обществе. А они не знают, кто это делает, и за что. Точнее, за что они знают. Но я уверен, что список тех кому они изгадили жизнь, а может быть и просто отняли ее, настолько велик, что вычислить, кто конкретно им мстит, и за какое конкретное преступление, может быть и можно, но они просто не успеют это сделать, до того, как им будет нанесена последняя эстокада!
— Что? — спросила заслушавшаяся его Степановна.
— Финальный смертельный удар матадора шпагой в корриде называется эстокада (исп. estocada). Сам удар наносится специальной прямой шпагой, которая называется эсток (исп. estoque). Во время этого удара матадор должен подойти к быку лицом к лицу и вонзить шпагу строго между лопатками животного так, чтобы она достигла сердца, — пояснил юноша, — в процессе этой кульминации используются и другие приемы. Например, Дескабельо (исп. descabello), добивание быка специальным мечом с поперечным упором, если первый удар шпагой не достиг сердца и животное продолжает мучиться. Или Пунтилья (исп. puntilla): завершающий короткий укол кинжалом в позвоночник (в основание черепа), который осуществляет бандерильеро, чтобы мгновенно прекратить агонию быка! — пояснил Виктор, — пока отмщение не свершится, душа девушки не успокоится!
— Вот это верно! — горячо поддержала его женщина, — ты мне нравишься все больше и больше! Тебя бы нам месяц ко мне, я бы тебя откормила! А переезжай-ка ты к нам! Чего тебе в этом городе сидеть одному в квартире? А тут с Анечкой бы общался! Все веселее!
— Степановна! — вспыхнула девушка, — ну что ты такое говоришь? Ведь Виктор учится на последнем выпускном курсе. Ему готовиться к государственным экзаменом надо!
— Я тебя так, дочка, скажу! — безапелляционно ответила ее воспитательница, — он такую штуковину придумал, что это те профессора сами ему экзамены сдавать должны. А ты, что? Никак против?
— Ничего я не против, — еще больше засмущалась девушка, — просто не хочется создавать Виктору неудобства!
— А вот это пусть он сам решает, удобно ему или нет! — отрезала женщина.