Юноша обернулся и увидел группу из четырех парней за которыми шли два здоровых охранника. Среди всех выделялся один, который вел себя развязнее всех.
— Это он, — просипела сдавленным голосом Анна, — он пришел сюда на мою выставку, сюда где я открыла душу через картины. Его присутствие мгновенно превратило эту территорию из безопасного убежища в ловушку. Мне кажется, что он видит меня насквозь, и все мои картины теперь кажутся мне жалкими и беззащитными. Боже все вокруг знают мою тайну или что он пришел именно за тем, чтобы уничтожить меня, — запаниковала девушка. Она инстинктивно втянула голову в плечи, пытаясь стать меньше, и опустила глаза в пол. Она спряталась за Виктором.
— Я не хочу оставаться в зале, Витя уведи меня от сюда! — Анна еле сдерживала рвущиеся наружу рыдания, обнимая себя руками, словно пытаясь собраться воедино, чувствуя себя абсолютно грязной и беззащитной перед этим миром. Триумф ее выставки был полностью стерт. Вся ее многомесячная работа над восстановлением после травмы пошла прахом.
— Папа! Что мне делать? Ей так плохо! — безмолвно закричал юноша.
— Сам вижу! — озабоченно ответил отец, — Первое, обеспечь ее физическую безопасность. Уведите её из выставочного зала в тихое, безопасное и желательно темное место. Например, в кабинет куратоши. Скажи, что она переволновалась. Не оставляйте ее одну. Пусть с ней будет охранник ее отца. Их тут несколько. Пусть тот следит, чтобы к ней никто резко не приближался, не загораживайте двери и выходы, чтобы она не почувствовала себя в ловушке. Никаких больше вопросов к ней. У нее дрожат руки, она смотрит в одну точку и тяжело дышит, начинается паническая атака! Чего стоишь? Уводи ее, а по дороге я скажу, что делать дальше! Живее, пока она тут в обморок не упала!
— Можно Вас? — обратился к вышедшей в зал кураторше Виктор, одновременно обнимая и прижимая к себе дрожащую художницу, — Анна переволновалась. Такой успех! Можно я отведу ее в Ваш кабинет, чтобы она пришла в себя?
— Конечно конечно, — засуетилась женщина, — пройдемте.
На все внимательно смотрел японец. Потом он быстро окинул взглядом выставочный зал и увидел вошедшую компанию мажоров. На его лице мелькнула гримаса ненависти, которая быстро исчезла. Он подошел к молодым людям и сказал, обратившись к юноше, — у Вашей подружки классическое начало панической атаки. Давайте отведем весте ее в тихое место, где я помогу ей прийти в себя. Ей не нужно видеть, то что Вы собирайтесь сейчас с ними сделать.
— Что Вы имеете ввиду? — поразился зумер.
— Ей не нужно видеть как Вы броситесь мстить ее насильнику. Это ведь они? Не спрашивайте, как я это понял. Они единственные новые люди, которые тут появились после открытия выставки, и после чего у нее началась такая реакция. Я понимаю Ваш праведный гнев, но если она увидит, как Вы побежите разбираться с обидчиком самостоятельно, это ее заставит снова почувствовать себя беспомощной и виноватой во всем конфликте! Послушайте профессионала!
— Я его отсюда так просто не отпущу, — процедил Виктор, прижимая к себе дрожащую и ничего не слышащую Анна.
— Это я уже понял. Отведем девушку в безопасное место, там я ей помогу справиться с приступом, а Вы тут уже сами будете творить свои безрассудные подвиги. А потерял уже так свою дочь, спасем хоть Вашу подружку! — предложил психотерапевт.
— Согласен! — и юноша повел девушку вслед за кураторшей. За ними пошли японец и охранник. Войдя в кабинет, японец задернул шторы, создав тихий полумрак. Кураторша, извинившись, вернулась в зал. Анну усалили в глубокое кресло. С одной стороны, держа ее за руку, сел зумер, с другой сел профессор.
— Кто Вы? — дрожащим голосом спросила его девушка, — и почему Вы здесь?
— Я друг Вашего приятеля, и большой поклонник Вашего таланта. Я профессор психологии Токийского Университета Киришима Кэнтаро. Я тут, чтобы помочь. У Вас начинается паническая атака! Давайте не дадим ей развиться вместе, Анна! — мягко произнес мужчина.