— Только потому, что об этом просишь ты и папа, — строго сказала она, — и потому, что он готов искупить свою вину.
— Спасибо, милая! — Виктор снова поцеловал ее. На крыльце стояли отец девушки, Степановна и Генерал. Женщина вытирала глаза.
— Здравствуйте, господа и Степановна! — поздоровался с ними юноша, обнимая девушку, — вы готовы? Они ждут на улице.
— Я кое-что приготовила для них! — мстительно сказала Анна, и подойдя к завешенное материей прямоугольно конструкции сдернула с нее занавес. Когда он упал все охнули. Перед ними была большая картина.
— Я назвала ее «Прочь от тёмного леса. В руках рыцаря моей души»! — тихо сказала Анна, снова прижимаясь к своему кавалеру.
В самом центре картины, приковывая к себе взгляд, был изображен могучий вороной конь в богатой сбруе. Его мощные копыта твердо стоят на каменистой тропе, ведущей к свету. Конь символизировал неудержимое движение вперед, прочь от трагедии.
На коне уверенно восседал молодой рыцарь. Его фигура облачена в сияющие стальные доспехи, на которых играют блики утреннего солнца. Шлем рыцаря откинут назад, открывая зрителю его лицо — волевое, решительное, наполненное суровой нежностью и готовностью защищать. В нем легко угадывалось лицо Виктора. Его сильные руки крепко, но бережно обнимают девушку, сидящую впереди него у луки седла.
Эта девушка — сама Анна. Она одета в легкое, изорванное светлое платье, как символ перенесенных страданий и уязвимости. Её поза выражает полное, изнеможенное доверие: её голова покоится на плече рыцаря, глаза закрыты, а ладони судорожно сжимают края его стальных лат. Она больше не борется — она отдала свою жизнь и покой в его руки.
Позади влюбленных, занимая левую и верхнюю части холста, раскинулся глухой тёмный лес. Деревья нарисованы искривленными, узловатыми, их черные ветви похожи на когтистые лапы, пытающиеся удержать беглецов. Этот лес олицетворяет пережитый художницей кошмар, одиночество, страх и тупик, в котором она оказалась после насилия.
У самой опушки этого леса, в грязи и прахе, распростерто тело поверженного дракона. Монстр безжизненен, его чешуя тусклая, а из пасти больше не вырывается пламя. В облике чудовища угадываются гротескные, уродливые черты насильника. Дракон повержен и повержен окончательно — это визуализация возмездия, которое свершил Виктор, наказав обидчика и лишив его всякой силы над жизнью девушки.
Картина была построена на резком, драматическом контрасте света и тени (прием кьяроскуро), который так любит использовать с своем творчестве Анна. Прошлое, на заднем плане, лес и поверженный дракон погружены в глухие, холодные тона — аспидно-черный, грязно-зеленый и пепельный. Там царит вечная ночь. И совершенно иным образом было изображено настоящее и будущее на переднем плане. На рыцаря, художницу и голову коня падает поток яркого, теплого золотисто-розового предрассветного света. Этот свет исходит из правого угла картины, куда и направлен бег коня. Он символизирует надежду, очищение, начало новой жизни и исцеляющую силу любви.
Картина представляла собой не просто хронику событий, а глубокий акт психологического освобождения (катарсиса). Через искусство художница навсегда оставила своего мучителя в виде мертвого зверя в темном лесу, а своего спасителя увековечила как абсолютного защитника своей души.
Когда художница сдёрнула ткань с холста и произнесла название картины, во дворе повисла оглушительная тишина. Виктор несколько секунд стоял совершенно неподвижно. Его глаза лихорадочно сканировали холст, переходя от сияющих доспехов к тёмному лесу и фигуре поверженного дракона. Он узнал в драконе того, кого наказал, но масштаб того, как этот поступок отразился в душе его Анны, дошел и обрушился на него только сейчас. Он посмотрел на рыцаря. В его глазах мелькнуло смятение — он не привык видеть себя героем. Но то, с какой любовью и трепетом Анна выписала каждую деталь его лица, заставляет его сердце сжаться.
Когда его взгляд опустился на её миниатюрную, измученную фигуру в изорванном платье на переднем плане, его челюсти сжимаются. В глазах на мгновение вспыхивает прежняя ярость к насильнику, но она быстро сменяется безграничной нежностью и болью за то, через что ей пришлось пройти.
Виктор медленно перевел взгляд с картины на саму художницу. Его руки, которые до этого уверенно держали гранату и не задумываясь карали врага, теперь слегка дрожали. Сиплым глухим и чуть хрипловатым от подступающих слёз, которые он отчаянно пытается сдержать, юноша спросил тихо спросил:
— Ты увидела меня таким?.. Я просто сделал то, что должен был. Я не мог иначе. Но здесь… на холсте… твое искусство подарило мне бессмертие!