Известные искусствоведы и критики долго стояли у холста, разглядывая текстуру. Они были поражены тем, как грубые, яростные мазки, которыми написан тёмный лес и поверженный дракон, сменяются гладким, почти светящимся письмом на лицах рыцаря и девушки. Один из самых строгих критиков города записал в свой блокнот фразу, которая на следующий день выщла на его страничке в Сети:
— «Это не просто живопись. Это катарсис, облечённый в холст и масло. Художница совершила революцию: она не сделала себя жертвой. Она сделала себя победительницей, своего защитника — бессмертным символом чести, а обидчика жалким и ничтожным! Я давно не видел такой монументальной аллегории силы духа!»
Молодёжь и студенты академии искусств долго стояли перед картиной. Для них этот холст стал манифестом того, что искусство способно исцелять и карать сильнее, чем судейские молотки. Люди открыто обсуждали сюжет. Поверженный дракон на картине окончательно стер из памяти людей любые сплетни о «позоре» девушки. Теперь все увидели правду, что зло — это жалкое чудовище, оставшееся гнить в лесу, а художница — чиста, возвышенна и любима.
— Вы снова сумели меня удивить молодые люди! — к Анне и Виктору подошел профессор из Японии, — но к сожалению, как я понимаю этот шедевр не продается?
— Вы правы, господин Киришима Кэнтаро, — ответила девушка, — это подарок для моего молодого человека!
— Очень жаль! Но как профессор психологии хочу сказать, что это полотно говорит о Вашем огромном прогрессе. И как художницы, и как человеке. Поздравляю, вас молодые люди! — поклонился японец, — а у меня к Вам, Виктор, отдельный очень важный и конфиденциальный разговор. Вы простите меня, Анна-тян, если я похищу Вашего кавалера на время?
— Его у меня нельзя похитить, как и меня у него, профессор, — улыбнулась девушка, — Витя, я к гостям, а ты как освободишься подходи!
И она, поцеловав своего кавалера в щеку, направилась к людям, которые толпились у ее шедевра.
— Как я вам с ней завидую, вздохнул старик, — все у вас еще впереди. Свадьба, рождение детей, их первые шаги, их школа, их свадьба, внуки! Все, чего у меня уже никогда не будет! Да, обидчик моей дочери случайно выпал из окна небоскреба, предварительно ампутировав себе причиндалы! И надо же, так рассчитал этаж, из которого выпал, что ударился об асфальт еще живым! Но легче от этого, увы, мне не стало!
— Мне очень жаль, но все нужно делать вовремя! — твердо произнес Виктор.
— Вы совершенно правы, мой юный друг! — кивнул улыбнувшись японец, — теперь о времени. У меня онкология почек. И я прошу Вас меня спасти. И прошу Вас, Виктор-сан, давайте не тратить время на игру, как это говорят к вас, русских, «я не я, и хата не моя»!
— Это говорят украинцы, — поправил его юноша.
— Какая разница, — отмахнулся профессор, — а взамен я Вам сделаю предложение, от которого Вы не сможете отказаться!
— Угрожать будете? — нахмурился зумер.
— Угрожать? Вам? Да еще в России? Ну я же не самоубийца, — рассмеялся профессор, — я все о Вас знаю. Ваша операция в клубе с насильником Вашей подружки была превосходна. Мои люди снаружи и внутри клуба ее оценили по достоинству!
— Откуда Вы все знаете? — еще больше нахмурился Виктор.
— Я очень богат. И одинок. И умираю от рака. У меня сеть осведомителей по всему миру. Они информируют меня о достоверных случаях спонтанного излечения от онкологии. Я узнал об исцелении алкоголика в хосписе. Пусть это была случайность. Но я прилетел в Россию, выяснить, что это было на самом деле. А потом, я узнаю о выздоровлении хозяина хосписа! И везде мелькает некий молодой человек. Виктор Крашенинников. Думайте, я случайно появился на выставке это чудесной выставке? И купил за совершенно немыслимые деньги ее картину?
— Хотите вернуть деньги? — прямо спросил зумер.
— Ну что, Вы, такое говорите! Тем более это и не деньги! Вовсе, нет! — успокоил его японец, — и да, я знаю и визите Потаповых в поместье Фроловых. И что интересно, вошел насильник Вашей подружки туда еле волоча ноги, а вышел полный сил и энергии. Кстати, Вы знаете, что они подозревают Вас в причастности к его внезапному старению? И готовятся при случае отомстить? Ваша идея с годом испытательного срока оказалась весьма своевременна! Но нет необходимости волноваться. Если Вы примете мое предложение, он Вас не посмеет и пальцем тронуть!
— Это почему? — удивился Виктор.
— Я все объясню, — улыбнулся Киришима Кэнтаро, — Вы вылечите меня от рака, а я Вас усыновлю. Как Вам, Виктор, такой расклад?
— Что? — растерялся юноша, — усыновите? Это как?