Вожаком стаи сейчас был Сулик — невзрачный на вид пацан с колким жестоким взглядом. Он не отличался ростом или силой, но был лидером и мозговым центром группы. Правой рукой Сулика был самый сильный и взрослый из членов группы, парень с лишаем на голове по кличке Денька Дурень. Самыми младшими были двое братьев Минис и Кортис — они всю жизнь, сколько себя помнили, жили на улицах города. Ещё был Денька Длинный — худой высокий парень с кривой неправильно сросшейся левой рукой. Он долго одиночкой жил на улицах города, но однажды позапрошлой зимой был жестоко до полусмерти избит шпаной из торгового района. Его чуть живого с переломанными обеими руками холодным снежным утром нашли Минис и Кортис, помогли добраться до ночлежки и выкормили. С тех пор Денька Длинный прибился к стае и стал незаменимым в периодически возникающих драках с другими бандами за территорию, отличаясь жестокостью и бесстрашием.
На что ребята жили? Когда как. Если повезёт, подрабатывали в порту или на складах, иногда подворовывали на рынке или в портовом районе, бывало и попрошайничали или обчищали карманы у пьяниц. Не брезговали и грабежами, отлавливая своей стаей забредших случайно на их территорию подростков из других районов или припозднившихся одиночных прохожих. Ещё совсем недавно в их стае было семь членов, но в конце весны их прошлого лидера зарезали в драке подростки из другой похожей группы. Ещё была одна девчонка, но она пропала — либо была схвачена и продана куда-то жестокими работорговцами, либо решила стать проституткой в одном из борделей Холфорда, либо ушла в поисках лучшей жизни в другой район города.
Шестым парнем был лысый крепыш по прозвищу Дым-Чума. Он всего Две Руки назад пришёл в Холфорд, бросив дом в поисках приключений. Пробовал работать охранником в богатых районах, но, несмотря на высокий рост и крепкие мускулы, его нигде не взяли на работу. Когда же деньги кончились, пришлось ему учиться воровать. Но вскоре при попытке незаметно обчистить карманы одного богатого горожанина, тот обнаружил вора и начал звать стражу. Лишь своевременное вмешательство незнакомца помогло Дым-Чуме сбежать, этот же незнакомец рассказал про Школу Воров, место встречи и пароль.
Тут нас позвали на завтрак, и мы прошли в соседнюю комнату. Там нас ждал накрытый длинный стол и два ряда стульев, тарелки с горячим овощным супом, свежий хлеб и чуть сладкий ягодный кисель. Я голодным не был, но доел быстрее остальных — Каришка ела медленно, а парни не столько ели, сколько болтали между собой и подкалывали сидящую отдельно от них Каришку. Я встал, вымыл за собой тарелку под струей воды из стоящего на высоком табурете бочонка, и первым пошёл общаться с начальником охраны школы воровства.
Это был карлик. Не дварф, не гном, а именно человек очень низкого роста. Он был одет в кожаный костюм с огромным количеством кармашков. И в отличие от всех служащих школы он был без маски. У него были тонкие, похожие на детские, руки и удивительно белая кожа, давно не видевшая солнечного света. На белом морщинистом лице неприятно смотрелись тёмные зрачки, окруженные покрасневшими то ли от дыма, то ли от постоянного сумрака белками.
Взгляд этого человека вызывал дрожь. Жестом указав мне садиться на низенький стул посреди комнаты, карлик обошёл меня, закрыл дверь и остался стоять за моей спиной. Шло время, а карлик всё молчал. Я тоже молчал, не решаясь заговорить первым.
— Тебе приходилось убивать разумных существ? — задал вдруг совершенно неожиданный вопрос стоящий за моей спиной собеседник.
— Да, но только для защиты своей жизни, — признался я.
— И как это — ощущать, что чужая жизнь в твоей власти, а потом отнимать её? Что ты испытывал, когда убивал? — продолжил допрос карлик.
— Первым был гоблин. Мы попали в засаду, и вооруженные гоблины бросились на моего друга, не заметив меня. Что я чувствовал… разочарование, наверное. Да, скорее всего, это было именно разочарование — я не попал выстрелом в голову, и противник оставался жив. Дальше был скоротечный бой, и гоблины меня почти пленили. Лишь вмешательство ещё одного моего друга спасло меня, тогда же я убил второго гоблина. На этот раз было облегчение. Облегчение, что всё обошлось, а я остался жив…