Пройдя в здание штаба батальона, я взял трубку и сказал:
— Суворов слушает.
— Здравствуйте, товарищ Суворов, — прозвучал знакомый голос с явным кавказским акцентом.
— Здравствуйте, товарищ Берия. Можно сказать, рад вас слышать.
— Значит всё ещё держите обиду? Ведь как установило следствие во всём что случилось есть и ваша вина.
— Знаете, я отвечу вам анекдотом. Звонок по телефону. Хозяин подходит берёт трубку и слышит вопрос:
— Квартира Суворовых?
— Да, я слушаю.
— Помните два дня назад вы были на дне рождения?
— Да, конечно.
— Так у нас ложечка серебряная пропала.
— Но мы ничего не брали?!
— Да ложечку-то мы нашли, но осадочек остался. Поэтому больше к нам не приходите.
— Как видите, анекдот вполне в тему, — продолжил я. — Я же после того случая действительно думал, что именно вы отдали приказ на мою ликвидацию. Рад что ошибся. Обиды на вас и на вашу службу я уже не держу, я не кисейная барышня, но помнить буду всегда и к вашим ребятам относится с большим недоверием и подозрением. Это при мне уже останется навсегда. Причина, сами понимаете, имеется. Вбили так сказать, прикладом. Пришёл к вам сам, доверие показал, а тут такое. Доверия больше не будет. Ни-ког-да. Я ведь, если честно сказать, уйти хотел, где канал находится знаю, дважды он срабатывал, надеялся, что и сейчас сработает. Да вот ваши парни успели сработать и выйти на меня.
— Когда вы прибудете?
— До Москвы около шести сотен километров, если учесть ёмкость бака и то что потребуется ещё две заправки, завтра днём. Можно сократить и сесть на попутный поезд. Тут недалеко в шести километрах проходная железнодорожная станция находятся. Если так, то вечером или ночью будем. При попутном поезде.
— Думаю, что поезд будет лучшим вариантом.
— Согласен. Тогда выезжаем.
Особист, что ошивался за дверью, а разговаривали в его кабинете, быстро всё решил. Грузовик мы отдали рембату, описав где взяли, так что их водитель на «Зисе», в сопровождении особиста, отвёз нас на железнодорожную станцию, и вскоре там посадил на попутный поезд. Не знаю повезло или нет, но это был санитарный эшелон, что тут забирал партию раненых. Причём набитый под завязку. Даже купейные места медперсонала были заняты, те в коридоре спали, вот и мы тут же на полу в коридоре уместились. Всё оружие, включая пулемёт, а также часть захваченного продовольствия, мы сдали под расписку зампотылу рембата. Я оставил лишь револьвер свой, тот же «Вальтер» и «СВТ» со снайперским прицелом, остальное тоже только личное оружие оставили. Так и ехали. На меня поглядывали, это было видно, петлицы пустые, следы остались от кубарей, а бойцы что со мной ехали, демонстративно уважительно обращаются. После перенесённых нами приключении даже осназовцы прониклись ко мне немалым уважением и не скрывали этого. Мы же после погрузки, познакомившись с медперсоналом, устроились на шинелях на полу, и почти сразу уснули. Ну мы с Бабочкиным точно, да ещё сжимая оружие, и вздрагивая от толчков, просыпаясь на миг если что не так, но потом дальше засыпая. Вот бойцам было нельзя спать, охраняли. Поэтому один бдел, прогуливаясь по коридору, автомат наготове, а второй спал тут же. Мы у стенки вытянувшись спали. Узкий проход, чтобы ходить можно было, это оставили. Поначалу стоны и вскрики раненых мешали, а потом ничего, усталость сказалась и бессонная ночь. Уснули.
Всё хорошо, но когда мы хоть немного поспав, ближе к вечеру проснулись, один ходячий раненый меня внезапно опознал. Это был боец из моего батальона, артиллерист. Обе руки в лубках, перевязанный и загипсованный, в туалет тот без помощи ходить не мог, а возвращаясь, видя как мы сидим и завтракаем, причём с девчатами поделились, сразу на весь вагон и известил кто едет в эшелоне и конкретно в этом в вагоне. Если раньше на нас смотрели как на досадную помеху, особенно девчата из медперсонала, то сейчас оживились. Пришлось подтвердить под недовольство охраны, что я это я, мол вызвали в Москву. А бойцы к себе пригласил, и гордого, сам его кормил с ложечки тушёнкой и хлебом. Нам его в рембате дали, а консервы свои были. Другие раненые выглядывали и смотрели на это представление. Пришлось пройтись по вагону, пару историй рассказать, да анекдотов, вот они да, особенным успехом пользовались.