А это шанс, тут два пути. Первый, подскочить и ликвидировать двух солдат в кузове, если возможно, то незаметно, используя мой самодельный глушитель из полотенца. «Наган» вообще оружие не такое и громкое, а при дополнительной защите есть шанс сделать ещё тише. Движок самоходки заглушили, оба немца что на броне ехали, спрыгнули и ноги разминают, мехвод выбрался, тоже немец, но те что в кузове сидели, так и продолжали сидеть. Второй путь, есть шанс пока они стоят, в стороне перебраться через реку, и снова сесть им на хвост, а потом отбить. Правда у моста охрана, и шесть зениток, слишком немцев много для первого способа, я бы сказал самоубийственного, а вот второй, он конечно более действенный и возможно даже рабочий. Тут только одна проблема, перебравшись через реку, я оставлю эту водную преграду между мной и той колонной, которую я планировал в полной мере использовать. Однако самоходчики почти что танкисты, они бы мне помогли восстановить технику, всё же специально подготовленные к этому люди. И ещё, если действительно в машине перевозят экипаж, то с перегоном в Германию на изучение тут и не пахнет. Скорее всего полигон. А потом будут вести обстрел самоходки из пушек разных калибров, чтобы местные артиллеристы нашли способы борьбы с ней. А что, посадили внутрь экипаж и приказали, нужно доехать до той точки, а дальше обстрел. У немцев это практикуется. В моём мире потом даже фильмы были сняты по этому мотиву, похожие. Там наши вроде как сбежать смогли. Правда потом всё равно погибли. Не помню, как фильм называется, но точно снят был, и дело было с «тридцатьчетвёркой».
Тут я услышал гудение, и немцы у моста засуетились, многие бросились в рассыпную. Причём двое конвоиров тоже. Присмотревшись, я обнаружил как к нам приближается девятка «пешек», наших пикирующих бомбардировщиков, и шли те как по прямой нитке к мосту что находился примерно в километре от меня. Ближе я опоясался подходить, мало ли засекут. А тут такой шанс, конечно лезть под свои бомбы — это опасно, но другого способа у меня не будет. Ведь даже конвойные из грузовика попрыгали и сбежали. Поэтому, когда первая «пешка», клюнув носом и ревя понеслась к мосту, подхватив вещи, я рванул к машине. При этом на ходу сменил шлемофон, что убрал в карман комбеза, на характерное немецкое кепи. Сейчас именно тот момент, когда все немцы лежат, уткнувшись лицом в траву, ну кроме зенитчиков что бешено лупили по нашим бомбардировщикам, так что шанс добежать и остаться незамеченным, в такой вот неразберихе при бомбёжке, был немалый. Даже если засекут, и опознают что я русский, то максимум обстреляют из личного оружия, да и не все его прихватили. А при бомбёжки такие одиночные выстрелы основной массой вряд ли замечены будут. Не, точно шансы немалые. Потому, я и рванул к тому грузовику где пленные должны быть. Это моё предположение, а не уверенность.
Ха, меня так и не засекли, и я подбежал к заднему борту грузовика. Мельком заглянув, я убедился, что в кузове сидело пятеро бойцов в синих комбинезонах танкистов, трое в шлемофонах, двое без, крепко связанные, и двое сейчас активно, зубами, старались развязать соседей. Мой появление те замети, вздрогнули и вытаращили глаза, обнаружив меня. Так что забросив вещи в кузов, я залез следом и громко сказал, чтобы меня не заглушала бомбёжка, от которой грузовик ходил ходуном. Бомбили тот берег, били по скоплению техники, этот берег, и сам мост. Зенитки уже молчали, та первая «пешка» поработала по ним. Так вот, я прокричал:
— Кто командир?! — и заметив, что один самоходчик дёрнулся, подобравшись ближе, крикнул тому в ухо. — Поступаете в моё распоряжение, майора К! Всё ясно?
Тот кивнул, и я стал ножом резать верёвки, сам быстро осматривая кузов. И первая неприятность. Весь боекомплект самоходки, а также зенитный пулемёт, находились тут, аккуратно складированы у кабины. Только личного оружия экипажа я не наблюдал. Я же продолжал говорить: